Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 139 – Джин Соул

И Ху Вэй повёл.

— Ого… – протянул хэшан, входя следом за Ху Вэем в разгромленную комнату, – да вы тут знатно повеселились, я гляжу.

Половина стола, кажется, его особенно впечатлила, а может, расставленные на ней сосуды с вином.

Ху Фэйцинь тихонько мечтал забиться к Лисьему пламени на пару с Бай Э, настолько гадко себя чувствовал. Но, понимая, что Ху Вэй это вряд ли оценит, вынужден был оставить эти мечты несбыточными.

— Хэшан? – удивился он нежданному гостю.

Хэшан между тем уже деловито сколупывал талисман с крышки одного из сосудов, чтобы отведать вино и решить, стоит ли размениваться на такое угощение. Вывод был неутешителен: любое винишко, если оно дармовое, кажется слаще купленного и так и напрашивается, чтобы его выхлебали.

— Ты не надирайся, – предупредил Ху Вэй, бесцеремонно отбирая у монаха сосуд, – тебе ещё Фэйциня смотреть.

— Зачем? – насторожился Ху Фэйцинь.

— Не нравишься ты мне, – сказал Ху Вэй.

— Ну, знаешь…

— Не в том смысле, – поспешил возразить Ху Вэй, сообразив, что ляпнул нечто двусмысленное и что за это ему светит великий лисопост.

Хэшан вытер усы, которые едва успел обмочить в вине, и сел возле Ху Фэйциня с требовательным:

— Дай-ка сюда лапку.

Ху Фэйцинь полагал, что Бай Э опять всполошится, но Тьма признаков жизни не подавала, будто и впрямь превратилась в обычное чёрное колечко-ниточку. Хэшан потрогал запястье Ху Фэйциня, как-то театрально вскинул брови и сдвинул пальцы чуть выше, но и этим не удовольствовался, закатал Ху Фэйциню рукав и потрогал вену уже у локтя. Ху Вэй шумно раздул ноздри, но хэшан его возмущения даже не заметил, а уже с позволения Ху Фэйциня лез к тому за пазуху – щупать солнечное сплетение.

— Ты что делаешь, развратный старикашка? – не выдержал Ху Вэй, хватая его за руку.

— Что ты с собой сделал? – изумился хэшан, полностью игнорируя справедливый гнев Ху Вэя.

— Хм… – Ху Фэйцинь задумался, какое объяснение смертный монах сочтёт удовлетворительным. – Случайно вылетел из тела… не должным образом.

— А что с ним? – насторожился Ху Вэй.

— У него меридианы спутаны, как колтун.

— И что теперь делать? – всполошился Ху Вэй.

Колтуны он, как и всякий лис, терпеть не мог: расчесать их удавалось редко, приходилось выстригать клочки шерсти. Но разве можно выстричь духовный канал?

— Что делать? Распутывать, – ответил хэшан и, прикрыв глаза, поднёс два пальца к собственному носу, как заправский бессмертный мастер при медитации.

Вид у него при этом одухотворённее не стал, но и Ху Вэй, и Ху Фэйцинь почувствовали его духовную ауру, которая оказалась весьма сильной для такого ненадёжного субъекта, как монах-пьяница. Хэшан приложил два пальца к запястью Ху Фэйциня и какое-то время сидел так, потом – Ху Вэй по-лисьи заскрипел – проделал то же с солнечным сплетением, а напоследок прижал пальцы к точке третьего глаза на лбу Ху Фэйциня. После он с видом хорошо потрудившегося человека встал, отошёл к столу и выхлебал долгожданный сосуд вина.

— И что? – сумрачно спросил Ху Вэй.

Внешне Ху Фэйцинь никак не изменился после этой сомнительной процедуры.

— И всё. Меридианы я распутал, теперь осталось дождаться, когда Ци равномерно распределится по духовным каналам. Я бы на твоём месте, – обратился хэшан к Ху Фэйциню, – вздремнул пару-тройку дней. Сон на меридианы благотворно влияет: они расширяются, Ци течёт свободнее.