Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 157 – Джин Соул

— Ты… – задохнулся Мин Лу.

Покидать дворец Ван Жунсину, как молочному брату и личному слуге императора, было строжайше запрещено. За это полагалось строгое наказание. Но Ван Жунсин будто позабыл о том, что ему втолковывали с самого детства. Он птицей перелетел через запретную белую линию у врат, только чтобы не дать упасть какому-то сумасшедшему, а теперь сжимал его в руках, несильно раскачиваясь из стороны в сторону, будто и сам лишился рассудка.

Мин Лу стиснул зубы, решительно вышел из дворца – ему тоже этого делать не полагалось – и ухватил молочного брата за шиворот, пытаясь отодрать от этого странного человека, но тут же понял: Ван Жунсину руки придётся отрубить, но он его не отпустит.

— Не устраивай сцену перед простолюдинами, – прошипел Мин Лу, продолжая дёргать брата за одежду. – Прекрати немедленно! С ума ты, что ли, сошёл?

Ван Жунсин, казалось, опомнился. Взгляд его прояснился, но, к совершенному изумлению Мин Лу, незнакомца он не отпустил, наоборот, взял на руки и занёс внутрь.

— Ты… – У Мин Лу даже слов подходящих не нашлось, он только и мог, что раскрывать рот, как вытащенная из воды рыба.

— Молодой господин! – заголосил старый слуга.

Стражники стояли с глупыми лицами, не понимая, что происходит и как на это реагировать. Юный император упомянул, что незваного гостя нужно прогнать, но его занёс внутрь молочный брат императора, которого они и пальцем тронуть не смели, поскольку это был второй человек после императора во дворце. Им только и оставалось, что стоять навытяжку и делать вид, что они ничего не видели и не слышали.

Мин Лу бросил быстрый взгляд на старого слугу:

— Ты! Иди за мной, – и широкими шагами пошёл следом за Ван Жунсином, который, покачиваясь, нёс Чжу Вансяна, надо полагать, в собственные покои.

Если бы кипящий внутри Мин Лу гнев мог вырваться наружу и обрести физическое воплощение, над дворцом бы тотчас сгустились тучи и разыгралась такая гроза, что бог грома начисто был бы посрамлён.

Ван Жунсин принёс Чжу Вансяна в собственные покои и осторожно уложил на кровать. Мин Лу стоял и смотрел на это с растущим раздражением. Сначала появился бог войны и отнял у него матушку, теперь какой-то незнакомец явился и предъявляет права на Ван Жунсина.

Мин Лу сжал кулаки и припечатал:

— Незнакомцев на постель в личных покоях не укладывают.

— Лу-эр, – сказал Ван Жунсин.

— И почему это прозвучало так, словно ты меня хочешь выпроводить? – возмутился Мин Лу. – Ты не можешь меня прогнать! Это мой дворец!

— Но мои покои, – возразил Ван Жунсин. – Лу-эр, я всё тебе объясню позже… когда пойму сам.

— Что? – поразился Мин Лу, но, видя, что прямо сейчас брат ему ничего объяснять не собирается, буркнул: – Да уж придётся.

Он вышел, из вредности хорошенько хлопнув дверью.

Ван Жунсин поглядел на старого слугу, который копошился у изголовья кровати, что-то бормоча. Заметив его взгляд, старый слуга тут же принялся кланяться и повторять:

— Не гневайтесь на моего хозяина. Ещё в детстве он, наслушавшись сказок о боге войны, лишился рассудка. Он всегда был впечатлительным ребёнком. Он заговаривается, не слушайте его.

— Да что ты понимаешь? – в беспамятстве пробормотал Чжу Вансян.

Старый слуга принялся охать и, достав из-за пазухи тыквенную бутыль, хотел было прижать её к губам Чжу Вансяна, но Ван Жунсин остановил его повелительным жестом: