Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6, страница 160 – Джин Соул

— Сяогун? – осторожно позвал Ван Жунсин, полагая, что он начинает заговариваться.

Чжу Вансян засмеялся:

— Не смотри на меня так. Я не сумасшедший, каким меня считают. Я перерождался уже тысячу раз, Юань-эр. Но разыскать тебя мне удалось только сейчас.

Ван Жунсин смотрел на него широко раскрытыми глазами и ничего не говорил.

Чжу Вансян опять хохотнул:

— Да ладно! Наш царь стал бессмертным богом. Почему бы и царскому евнуху не отыскать способ жить вечно? Всего лишь нужно перенести сознание и воспоминание из одной жизни в другую. Ловкость рук… Юань-эр?

— Ты… – сдавленно сказал Ван Жунсин, – все эти тысячи жизней… искал меня?

— Ну конечно, – удивлённо подтвердил Чжу Вансян. – Я ведь обещал тебе, что мы встретимся снова. А иначе зачем было вообще перерождаться?

Ван Жунсин не нашёл, что ответить, но когда представил себе это – как Янь Гун, перерождаясь каким-то удивительным способом снова и снова, раз за разом ищет и не находит его, – то с лёгким стоном подался вперёд и прижался лицом к плечу Чжу Вансяна.

— Юань-эр? – обеспокоился Чжу Вансян.

— Но тогда кто ты? – спросил Ван Жунсин сдавленно. – Янь Гун или Чжу Вансян? И кто я?..

— Имя не имеет значения, – улыбнулся Чжу Вансян, нежно погладив его по голове. – Сяогуном ты меня назовёшь или Вансяном – от этого ничего не изменится: я – это я и всегда останусь собой. Я искал тебя тысячу жизней. И если я тебя нашёл, то какое мне дело до праха имён?

Лицо Чжу Вансяна просветлело, глаза наполнились необыкновенной ясностью и лукавинкой, делая его всё больше похожим на свою изначальную ипостась – Янь Гуна.

— Удивительно, – проговорил Ван Жунсин, – что мы оба родились похожими на… самих себя.

— Это знак, – утвердительно сказал Чжу Вансян. – Чтобы мы смогли отыскать друг друга. Я так и знал, что именно тысячное перерождение является знаковым.

— Но… как тебе удалось меня найти? – всё ещё не понимал Ван Жунсин. – И откуда тебе известно моё… нынешнее имя? Его знают только во дворце, а я никогда не покидал его.

— Почему? – тут же нахмурился Чжу Вансян. – Ты заложник?

— Нет, – со смехом возразил Ван Жунсин, – я молочный брат императора и его личный слуга. Считается, что «тень» императора нельзя показывать остальным.

— Тень? – переспросил Чжу Вансян.

— Да. Если с императором что-то случится до того, как у него появится наследник, а других родственников у него нет, то его смерть скроют, а трон перейдёт к его «тени». Так принято в этом царстве вот уже несколько сотен лет – чтобы избежать войн за престолонаследование. Но вне династии об этом никто не знает, – добавил Ван Жунсин, со значением поглядев на Чжу Вансяна.

— Ты же знаешь, я не из болтливых, – задумчиво отозвался тот, размышляя о нововведении. – А это хороший обычай. Но держать тебя взаперти… – И он опять неодобрительно покачал головой.

— Иногда и дворец может быть целым миром.

— Значит, ты с самого своего рождения находишься во дворце? А твои родители?

Ван Жунсин ненадолго задумался, потом сказал:

— Не знаю. Матери своей я не помню, но мне о ней рассказывали. Будто бы она дала мне новое имя, когда стала кормилицей принца Мин Лу, но как меня называли прежде – не знаю.

— Умерла? – сочувственно спросил Чжу Вансян.

— Она получила хороший откуп и покинула дворец, – помолчав, сказал Ван Жунсин.