Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 194 – Джин Соул

— Цзэ-Цзэ прошел в ворота дворца, – пробормотал Янь Гун. – Царство можно считать завоеванным полностью.

— Тихо ты, – буркнул ему Цзао-гэ, – смотри в оба, кто знает, что они задумали!

Признаться, фантазии не только у них обоих, но и у всех жителей царства Хэ вместе взятых и на самих себя преумноженных не хватило бы, чтобы угадать, что случится дальше.

Генерал повел их во дворец. Цзао-гэ подумал невольно, что вряд ли найдет обратную дорогу, если придется, скажем, пробиваться к воротам: их вели запутанными тропинками, проложенными через замысловатый садовый лабиринт. Те же мысли были и у Янь Гуна, только он еще считал замеченных им стражников и насчитал уже не меньше тридцати.

Ли Цзэ просто любовался садом. Здесь были красивые деревья и кустарники, цветочные клумбы и даже большой пруд с изысканными лотосами. На деревьях пели птицы и верещали обезьяны, по траве ползали черепахи и бродили павлины. Павлинов Ли Цзэ видел впервые, и когда один из павлинов, красуясь перед самкой, раскинул хвост, то Ли Цзэ невольно сбавил шаг, зачарованный танцующим рисунком на хвостовых перьях птицы.

— Это павлин, – сказал Янь Гун, – царская птица.

Помимо стражников, охраняющих сад и внутренний двор, они заметили слуг и служанок, а еще нескольких тучных людей, в которых наметанный глаз Янь Гуна сразу различил евнухов. Сам он поклялся, что не превратится в такую рыхлую кучу мяса и жира, потому строго следил за своим телом. Сейчас, глядя на них, Янь Гун подумал, что, как Ли Цзэ станет царем, нужно будет первым же делом избавиться от конкурентов, хотя это вовсе не первопричина. Янь Гун читал историю и знал, что евнухи нередко устраивали перевороты и вообще строили козни, а здесь их была целая дюжина, один толще и противнее другого.

«Нет уж, – подумал Янь Гун, – евнух у Цзэ-Цзэ будет только один – я».

Генерал завел их глубоко на территорию дворцового комплекса, во внутренний двор одного из дворцовых павильонов. Здесь их поджидали два мужчины в летах, один – в темно-синем наряде, другой – в темно-зеленом, и поскольку это явно были министры царя, то Ли Цзэ про себя окрестил их Синим министром и Зеленым министром. Как оказалось впоследствии, он не ошибся, именно так их и называли, поскольку фамилия у них была одинаковая – Цинь, хоть они и не приходились друг другу родственниками, и нужно было их как-то различать.

— Я его привел, – сказал генерал министрам.

— Я-то думал, нас к царю ведут, – пробормотал Янь Гун, мысленно окрестив одного Тритоном, а другого – Жабенком, хоть в их внешности не было ничего похожего на этих земноводных: Янь Гун тоже окрестил их по цвету одежды, но на свой лад.

Министры на Янь Гуна и Цзао-гэ не обратили вовсе никакого внимания, что обоих несказанно покоробило, но начали ходить кругами вокруг Ли Цзэ, разглядывая его придирчиво и то и дело толкая друг друга локтями.

Ли Цзэ такого рода внимание не понравилось. Они напоминали покупателей на рынке, которые приценивались к понравившемуся им товару.

— Откуда у тебя этот меч? – спросил Синий министр.

— Откуда у тебя эта нефритовая подвеска? – спросил Зеленый министр.

Ли Цзэ выгнул бровь: не к нему приценивались, а к его вещам? Это ему понравилось еще меньше.

— Они принадлежали моему отцу, – сказал Ли Цзэ, хмуря брови.