Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 293 – Джин Соул

«Не умер», – сделал вывод Янь Гун.

Удивительно, что на теле Мэйжун не было ни крови, ни раны, которую змеиный демон себе нанес, по крайней мере – на первый взгляд. Проверять под одеждой Янь Гун не решился.

Он подошел к Ли Цзэ, встал возле него на колени, зажимая рот ладонями. Жив его друг или мертв – он еще не знал, но выглядел Ли Цзэ ужасно. Его тело было залито кровью, ничего нельзя было разглядеть. Сорванные доспехи валялись подле носилок. Янь Гун уставился на них, не мигая. Когда это змеиный демон успел их сорвать? Янь Гун этого не видел, потому что Су Илань была нечеловечески быстра. Доспехи были безнадежно испорчены.

Какой-то хлюпающий звук отвлек его внимание, и исходил он точно от Ли Цзэ. Янь Гун резко повернул голову. Это вытекла из угла рта струйка крови. Янь Гун машинально вытер ее рукавом, придерживая его край, и тут же замер. Ли Цзэ дышал! Дыхание было неглубокое, неровное, но в нем не слышалось ни хрипов, ни свиста, как было до этого. Янь Гун сглотнул и уставился на кровавое месиво на его груди. Решился он не сразу, пришлось заставить себя встать, взять полотенце и смочить его в бочке с водой, вернуться обратно и, дрожа при мысли о том, что он, вероятно, ошибается, провести мокрым полотенцем по груди Ли Цзэ.

Глаза Янь Гуна широко раскрылись, он машинально приложил кулак к губам и снова прикусил его, даже не замечая этого. Там, где полотенце стерло кровь, не было того, что он ожидал увидеть – страшной зияющей раны в груди. Там, где полотенце стерло кровь, алел свежий шрам ромбовидной формы, похожей на змеиную чешуйку. Шрам не кровоточил, и если Янь Гун что-то понимал в шрамах, то этот выглядел как шрам от раны, нанесенной несколько месяцев назад: разрубленная плоть уже срослась, не кровоточила, но еще была воспалена.

Мэйжун – кем бы она ни была – снова сотворила чудо. Янь Гун не сомневался ни секунды: жизнь Ли Цзэ спасена!

Янь Гун опомнился, поглядел на кулак, который успел прикусить до крови, и вытер руку об себя. Теперь, когда опасность миновала – ведь миновала же?! – к евнуху вернулась трезвость рассудка. Он обвел глазами покои, зацепился взглядом сначала за бесчувственного змеиного демона, потом за сломанные доспехи.

— Нужно замести следы, – пробормотал он. Ему почему-то казалось, что всей правды никому знать не стоит.

Он воспрянул и принялся за дело: нужно смыть с Ли Цзэ оставшуюся кровь, перевязать рану – которой не было – и уложить его на кровать, а потом избавиться от… нет, не от змеиного демона, как бы ему того ни хотелось, а от обрывков окровавленной одежды, и доспехи отмыть. Янь Гун полагал, что Ли Цзэ, когда очнется, пожелает увидеть и то, и то. Чем он и занялся.

Одежду и испачканные кровью и грязью полотенца Янь Гун связал в узел, чтобы потом сжечь, доспехи положил на стол сушиться, а до змеиного демона он бы и пальцем не дотронулся! Пораскинув мозгами, Янь Гун позвал придворных дам и велел им унести царскую наложницу, которая «лишилась чувств при виде раненого царя», в павильон Феникса, причем наказал им сторожить Мэйжун и не дать ей сбежать.

— А зачем Юйфэй сбегать? – не поняла старшая придворная дама.

— А затем, что царских наложниц полагается хоронить вместе с царем, если тот умирает, – сказал Янь Гун сердито. – Если Цзэ-Цзэ умрет, Юйфэй отправится следом. А если она сбежит, то с царем похоронят всех вас, понятно?