Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5, страница 373 – Джин Соул

Новый император устроил небесную охоту тысячи молний в мире демонов, а потом и в мире смертных. Под звучным возвышенным названием скрывалась обычная резня: получив власть, принц Гуанси решил отомстить врагам, опозорившим его перед нижестоящими чинами. Убивали всех без разбору, но рогатых демонов, в отличие от других, ждала медленная и мучительная смерть. Принц Чанцзинь в этом участвовать отказался, и многие небожители его поддержали. Теплых чувств к демонам никто не испытывал, но не измываться же над ними таким чудовищным образом?

Еще немного спустя объявили, что принц Чанцзинь участвовал в заговоре против Небесного императора и был казнен: принц Чанцзинь, узнав, что трон будет отдан принцу Гуанси, а не ему, отравил Почтенного ядом, вызывающим искажение Ци. Известие о предательстве сына лишь ускорило кончину императора…

— Подождите, – опять поднял ладонь Ли Цзэ. – Что это вы такое говорите? Принц Чанцзинь убил собственного отца ради небесного трона? Я никогда в это не поверю!

— А остальные поверили, – бесцветно кивнул Саньжэнь. – Да и имеет ли это значение, когда уже давно все кончено? Принца Чанцзиня казнили, и новый император собственноручно развеял его прах над Небесами.

Ли Цзэ не верил, что принц Чанцзинь отцеубийца. Вероятнее всего, кто-то оговорил принца, а новый император поверил, поскольку брата недолюбливал из-за прошлых ссор. Ли Цзэ запретил себе думать, что могло быть иначе. Он слишком хорошо знал принца Чанцзиня, чтобы поверить в его виновность. Ли Цзэ мог бы вмешаться, будь он в ту пору во дворце, потребовал бы обстоятельного расследования, но… Вот именно – «но». Слишком многое под ним подразумевалось, но Ли Цзэ предпочел вообще об этом не думать. Ему хотелось верить, что все это – ошибка, он и мысли не допускал, что брат оговорил брата, чтобы получить желанную власть, да и доказательств тому не было.

Новый император к богам войны благоволил, но то и дело поигрывал Небесной волей. Ли Цзэ исполнял свои обязанности исподволь, однако его ни в чем нельзя было упрекнуть. Ему страшно не нравилось его новое положение и нисколько не хотелось охранять нового императора, но приказы он исполнял своевременно, хоть и без рвения, не дожидаясь, когда ему пригрозят Небесной волей, как нередко случалось с другими богами.

Находиться на Небесах становилось все тягостнее: былое величие затмевалось недостойными деяниями. Небесное Дао, выпотрошенное императором, было позабыто, небожители жили абы как, прежние авторитеты ни во что не ставились. Император провозгласил Небесную волю и собственную персону основополагающим законом Небес.

Относительный порядок был только в войсках: Ли Цзэ удалось подмять под себя и богов войны, и солдат, и дисциплина в небесном войске была строже прежнего. Не всем это нравилось, но возразить Ли Цзэ никто не осмеливался: они еще помнили, как он с одного удара снес голову мятежному богу Шуй Мо.

Ли Цзэ вел скромную жизнь затворника, покидал свои покои только для несения службы, в банкетах участвовал лишь по принуждению, не был замечен ни с женщинами, ни с мужчинами, лишней роскоши себе не позволял и слуг не держал. Его за глаза называли богом-монахом. Ли Цзэ не возражал. Радость давно покинула сердце, и мирские соблазны нисколько его не трогали.