Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4, страница 56 – Джин Соул

— Небеса? – протянул Ху Вэй, оглядываясь по сторонам.

Он заметил характерные следы на камнях: небесные молнии! Расспрашивать дальше смысла не было, Ху Вэй и сам всё понял: Небесный император замёл следы, уничтожив гору даосов вместе с самими даосами, чтобы никто и никогда не узнал, что его сын жил и умер здесь.

— Следовало догадаться… – пробормотал Ху Вэй.

Взгляд его остановился на персиковом дереве. Как оно могло уцелеть? Это было старое дерево, значит, оно росло здесь и во времена Господина-с-горы.

— Пруд… – едва слышно сказал Ху Вэй.

Он припомнил, что Ху Фэйцинь утонул в пруду, поэтому переродился лисом. Глаза его округлились: корни дерева питаются водой из пруда. А у Господина-с-горы, насколько Ху Вэй помнил, не было могилы. Неужели персиковое дерево цветёт, потому что кости Господина-с-горы всё ещё в пруду?! Он издал невнятное восклицание и бросился в воду, беспорядочно шаря руками по илистому дну. Бродяга решил, что этот хорошо одетый господин спятил, и от греха подальше заполз обратно в своё логово.

Разумеется, останков Господина-с-горы в пруду не было: тени Шу Э забрали его тело по приказу Вечного судии и унесли к Реке Душ, где оно напрямую переродилось в лисье. Прямое физическое перерождение было исключением из правил, но когда Юн Гуаня заботили такие мелочи?

Пальцы Ху Вэя наткнулись на что-то твёрдое, буквально вросшее в дно пруда. Он выдрал находку из ила, обтёр рукавом. Это было старое зеркальце, за которым и полез в пруд Господин-с-горы – подарок его матери. Почерневшее от долгого пребывания в воде и грязи, с отколотым верхним краем. Ху Вэй подумал, что привести его в божеский вид не получится даже лисьими чарами. Тем не менее он сунул зеркальце в рукав, чтобы однажды вернуть владельцу.

За его спиной послышался шорох. Ху Вэй резко обернулся и изумлённо вытаращился на персиковое дерево: листва на нём пожухла и осыпалась, дерево превратилось в обыкновенную высохшую корягу. Значит, силы его подпитывало именно зеркало.

Ху Вэй рад был узнать, что в пруду нет костей Господина-с-горы. Он выбрался из воды, высушил одежду лисьим огнём.

— Пожалуй, – пробормотал он, – пора отправляться на поиски Яоху. Что там мне рассказывал Недопёсок?

Когда Недопёсок пришёл на Лисью гору, он принёс на себе запах леса, в котором жил прежде. У каждого места на свете был собственный запах, и эта аура оставалась неизменной, сколько бы лет ни прошло. Даже обычные лисы могли безошибочно вынюхать нужное направление.

Ху Вэй, как чистопородный лисий демон, обладал совершенным нюхом, позволявшим ему составить карту запахов мира смертных от края до края. Именно так Ху Вэй разыскал Ху Фэйциня после второго низвержения с Небес.

Карта запахов устареть не могла: время могло стереть с лица земли горы, леса и города, но не ауру места, где они располагались, – так что Ху Вэй был уверен, что разыщет лес Недопёска, даже если он стал к этому времени пустыней. А уж вынюхать Яоху – так вообще пара пустяков!

Ху Вэй спустился с горы даосов, принюхался и помчался в выбранном направлении, обгоняя ветер.

Ху Вэй недовольно наморщил нос. Ветер принёс запах мертвечины. В отличие от обычных лис и лис-оборотней мира смертных, которые нередко вываливались в падали, чтобы скрыть собственный запах, лисьи демоны тухлятину не любили, предпочитая окуривать себя разными травами. Ху Вэй прикрыл лицо рукавом. Запах был не новый, скорее застарелый, какой бывает в древних склепах или могильниках. Так могла бы смердеть Скверна. Ху Вэй нисколько не сомневался, что эта могильная аура – дело лап Яоху.