Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3, страница 133 – Джин Соул

— Нет! – с долей страха воскликнул он.

— Почему? – удивилась Шу Э.

— Это… так… так нельзя, – пробормотал Чангэ. Лицо его пылало, а то, что творилось с сердцем, и словами не описать.

— Почему? – опять спросила Шу Э и поцеловала Чангэ ещё раз. Губы не встретили отклика, но и сопротивления тоже.

Шу Э, воодушевившись, продолжала покусывать губы Чангэ, пока тот не ответил на поцелуй. Вторжение языка в её рот произошло так стремительно, что Шу Э ощутила лёгкое головокружение. Она обвила шею Чангэ руками, прижалась к нему бёдрами, чтобы прочувствовать силу и жар возбудившегося тела Чангэ. Скрытая одеянием плоть была многообещающе тверда.

— Нет! – резко сказал Чангэ, отталкивая Шу Э.

Шу Э испытала разочарование. Так стремительно пресекать растущее желание… Если бы этот поцелуй продолжался чуть дольше, и Чангэ не смог бы совладать с собой. Его плоть была так тверда и так горяча, даже малейшее прикосновение к ней сорвало бы даосские оковы.

— Почему? – вновь спросила Шу Э.

Чангэ прижал ладонь к виску, дыхание его было тяжёлым и прерывистым. Ещё немного – и возведённая крепость падёт. Он знал, что смотреть на Шу Э сейчас нельзя, но не мог отвести взгляда от её влажных коралловых губ, слегка припухлых от поцелуя, а кончик языка, высунувшийся немного и облизнувший их, казался желаннее всего на свете. Он уже знал его вкус, познал, каким умелым и страстным он может быть, всё ещё чувствовал его ласку на своих губах и нёбе…

Шу Э поцеловала его в третий раз, почти не встречая сопротивления. Языки дрогнули, касаясь друг друга, и сплелись. Шу Э положила ладонь на низ живота Чангэ, пальцами обводя туго натянутые складки одеяния, под которыми скрывалась желанная плоть. Чангэ вздрогнул всем телом и отшатнулся.

— Почему? – снова спросила Шу Э.

— Это… неподобающее поведение… в храме, – борясь с головокружением, пробормотал Чангэ.

Шу Э крепко сжала его запястье и потянула за собой, через заднюю дверь, из хижины.

— Подожди… что ты… куда… – невнятно возразил Чангэ, беспрекословно следуя за ней.

Дорогу позади усыпали камни из рушащейся, возводимой тысячелетиями крепости…

Глубоко в лесу, где мягкие травы устилают землю, а деревья смыкаются кронами, образуя зелёный шатёр, Шу Э остановилась. Место показалось ей подходящим. Здесь было достаточно теней, чтобы он чувствовал себя в безопасности, а деревенские в эту часть леса не ходили. Шу Э развернулась к Чангэ.

— Зачем мы здесь? – проговорил тот, попятившись.

Шу Э придвинулась ближе, прижимаясь бёдрами и смыкая руки вокруг талии Чангэ.

— Это уже не храм, верно? – заметила она.

Чангэ собирался отстраниться, но руки, лёгшие на плечи Шу Э, так и остались на них лежать. Напряжение, владеющее его телом, стремительно росло. Даже если бы он хотел, он уже не смог бы это скрывать. Шу Э это почувствовала и прижалась бёдрами ещё теснее, с лёгкой прохладцей внутри осознавая, что их разделяет всего лишь несколько слоёв одежды и, быть может, ещё пара мгновений колебаний даоса.

Она скользнула рукой по животу Чангэ:

— В том, что ты меня хочешь, нет ничего предосудительного. Это не делает тебя плохим человеком.

— Но делает меня плохим даосом, – сквозь зубы сказал Чангэ. Голос его плохо слушался.

— Ледяной водопад никуда не делся, – возразила Шу Э, чуть усмехнувшись. – Но ты ведь понимаешь, что бесполезно сопротивляться зову плоти? Ты молод и силён, ты мужчина. Ты знаешь наслаждения. Ты никогда не сможешь избавиться от этой части себя. А нужно ли? Разве это помешало твоей культивации? Разве ты хуже стал лечить смертных? Кто вообще решает, хороший ты даос или плохой, кроме тебя самого? Когда ты пришёл в этот мир, разве ты стал его частью, чтобы подчиняться тому, что навязывают убеждения и предрассудки смертных?