Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3, страница 147 – Джин Соул

Юн Гуань покосился на Шу Э:

— Я что-то не припомню её списка смерти… Когда она жила?

— О, списка смерти и не было, – махнул рукой Владыка миров, – её забрали в ад живьём… то есть живой. Прямое перерождение в сущность и всё такое. В аду любят проворачивать подобные делишки.

— Разве они не нарушают законов трёх миров? – удивился Юн Гуань.

— Имело место добровольное жертвование души, – покачал головой Владыка миров. – Триста тысяч с лишним загубленных душ во славу владык ада. Они имеют на неё полное право. Хотя прижизненное низвержение в ад… Такое на моей памяти впервые.

— Хм… да… – неопределённо протянул Вечный судия.

Когда Владыка миров ушёл, Юн Гуань подозвал к себе Шу Э и повёл её во дворец. Нужно было показать ей, где и что в Великом Ничто. Шу Э слушала с вежливой внимательностью.

Вечный судия велел ей переодеться в белое, как и подобает новому обитателю Великого Ничто, выделил ей отдельные покои во дворце, а после подвёл к столу, заваленному свитками и книгами, и стал объяснять, как проводится калибровка душ.

Шу Э приподняла брови и спросила:

— Владыка, вы ведь не думаете, что я буду делать за вас вашу работу?

— Разумеется, нет, – возмутился Юн Гуань, – но просветить тебя я должен.

Разумеется, Шу Э пришлось делать за Вечного судию его работу. Юн Гуань был безответственен и тянул до последнего, даже если дела не терпели отлагательств, и Шу Э скоро поняла, что проще сделать работу самой, чем пытаться уговорить владыку Великого Ничто заняться делом.

И впервые за многие тысячи лет в её серых глазах было не только равнодушие. Сначала в них появилось недовольство, потом – любопытство. Калибровка душ, несмотря на рутинность процедуры, не могла оставить равнодушной даже Шу Э: перед ней проходили тысячи и тысячи людских судеб, и она невольно стала задаваться вопросами, что же из себя представляет мир смертных и его обитатели. О том, что и она некогда был частью того мира, Шу Э не помнила: вода забвения, которую получали души при перерождении, стирала память подчистую.

Врата в Седьмой предел ада выглядели устрашающе даже на взгляд самих его обитателей. Они были сложены из бесчисленных человеческих костей, инкрустированных золотом. Когда они открывались, черепа клацали зубами и лязгали челюстями. Шу Э они никогда не казались особенно страшными, но её всегда охватывало чувство брезгливости, когда приходилось через них проходить: арка, в которую были вставлены врата, тоже была сложена из костей, и на голову проходящему сыпались выпавшие из общей конструкции кости или прах.

Ловчие подвели Шу Э к вратам, она привычно прикрыла голову рукавом, чтобы не запорошить волосы, проходя под аркой. Скрежет зубов черепов показался Шу Э особенно мерзким.

Большинство «седьмых» – так называли демонов этого предела ада – не обращали на неё внимания, но находились и те, кто злобно шипел ей вслед. Вероятно, о её проступке знали все. Шу Э прикрывала веки, проходя мимо них, чтобы не видеть их физиономии, оскалившиеся, как те черепа на воротах, в ухмылках злобного торжества. Но приблизиться никто не осмелился: Шу Э была и оставалась Повелителем теней, даже несмотря на совершённый проступок.

Дворец Седьмой владычицы ада был столь же мерзок, как и врата в Седьмой предел. Шу Э содрогнулась при мысли, что прожила здесь немало тысяч лет, прежде чем её повысили в ранге и перевели в Великое Ничто.