Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 1, страница 63 – Джин Соул

— Глупо, – вслух сказал он.

Лис-с-горы был доволен.

Хэшан не ушёл, пока не выпил всё вино и не съел всю закуску. Только тогда он распрощался и пообещал наведаться в эти края снова лет через пятьдесят.

— Сколько ему лет? – спросил Господин-с-горы. – Давно ты его знаешь?

Лис-с-горы дёрнул плечом:

— Полтысячи человечьих лет назад повстречались.

— Он бессмертный? – понял Господин-с-горы. – Достигший просветления мастер? Тогда почему он не возносится?

— Снова да по тому же! – закатил глаза Лис-с-горы. – Куриную кость этому хэшану поперёк глотки! Все мои старания насмарку!

Он недовольно фыркнул и принялся опрокидывать одну чашку вина за другой.

Господин-с-горы размышлял о своей жизни, и мысли его были унылее прежнего. Либо жить бессмертной лисой, либо умереть смертным человеком – перспектива, чего уж говорить, так себе. И даже в небесных зеркалах его не видно, что бы это там ни значило.

— И почему я должен был стать именно лисой?! – пробормотал он, ухватываясь рукой за лоб.

Впрочем, ответ на этот вопрос был и вполне однозначный: потому что вздумал торговаться с Вечным судиёй за воспоминания и собственными лапами, тьфу, то есть руками, понизил ранг существа, в которое должен был переродиться.

Тут Господин-с-горы заметил, что Лис-с-горы пристально на него смотрит и глаза у него по-лисьи узкие. Вероятно, расслышал, что Господин-с-горы бормотал себе под нос. Господин-с-горы суетливо одёрнул воротник. Лис-с-горы фыркнул и потряс над чашкой пустой сосуд. Слуга тут же подбежал и поставил на стол ещё один. Глаза Лиса-с-горы на мгновение вспыхнули жёлтым, слуга уронил руки по швам и пошёл вниз по лестнице, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Наступила тишина. Господин-с-горы глянул с веранды вниз и увидел, что все люди на улице остановились и стоят, чуть покачиваясь, будто попали в невидимые сети. Лис-с-горы явно применил лисьи чары.

— Что ты сделал? – спросил Господин-с-горы.

— Слишком шумные, – сказал Лис-с-горы, прикладывая два пальца к виску, – у меня от них болит голова.

— А не от вина ли?

Лис-с-горы снова фыркнул.

«Что-то слишком часто он фыркает», – подумал Господин-с-горы.

— Фэйцинь, Фэйцинь… – проговорил Лис-с-горы, не вкладывая в голос какого-либо выражения.

Господин-с-горы невольно поёжился и отодвинулся от стола. На какой-то момент ему показалось, что Лис-с-горы собирается устроить ему хорошую взбучку: зрачки у того стали лисьими, длинными, а это был очень нехороший знак.

Лис-с-горы обнажил зубы и… Всё случилось, как и в прошлой жизни, но вырваться Господин-с-горы в этот раз не смог. Мысль о Скверне больно ударила в висок, он закричал, забил руками в воздухе, как лишившаяся возможности взлететь птица.

Его осквернили. Его опять осквернили.

Сквозь ужас от осознания того, что его осквернили, сквозь украдкой уколовшую мысль, что произошло это лишь потому, что у него лицо «того человека», сквозь потрясение, которое он испытал, тонкой ниточкой протянулось воспоминание, совершенно нелепое, не к месту, о бабочке, которую он видел на размытой ливнем дороге и которая безвольно трепыхалась, прилипнув промокшими крыльями к камням. Он был как эта бабочка сейчас, бился и трепыхался в руках Лиса-с-горы, который не отрывал зубов от его щеки. Все его мысли были лишь о наполнившей его Скверне, потому он не был в состоянии воспринимать происходящее адекватно.