Книга Муцянь, страница 127 – Джин Соул

Но зрители явно не оценили высокое искусство, потому что принялись выкрикивать:

— Дальше! Дальше!

Чэнь Ло разочарованно качнул головой. Поэзия ему нравилась. В Мяньчжао, бывало, устраивали чтения древних антологий, и он всегда приходил послушать, а иногда даже принимал участие в состязаниях, на которых требовалось сочинить стихотворение или закончить начатую соперником строфу.

Бумажные куклы за ширмой начали разыгрывать последний акт пьесы – ученик из зависти убивает лучника И. Пронзённая стрелой бумажная кукла протягивала руки к убийце и сокрушённо качала головой. Чэнь Ло скрипнул зубами, внутри горячо разлилась злоба. Чтобы справиться с чувствами, он отошёл в сторону и встал так, чтобы не видеть окончание представления.

— Эта история меня как будто преследует, – сквозь зубы сказал он.

Он приложил ладонь к груди, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Сяоцинь завертел головой, не находя Чэнь Ло, и стал пробираться через толпу обратно, чем вызвал новое недовольство людей.

— Вот ты где, – подбежал Сяоцинь к Чэнь Ло. – Что ты не досмотрел представление?

— Я в таком же уже поучаствовал, – с мрачной ухмылкой ответил Чэнь Ло, – так что знаю, чем дело кончилось.

Сяоцинь явно расстроился услышанному, но вместо слов утешения протянул Чэнь Ло на ладони пилюлю.

— Что-то ты опять позеленел лицом, о драгоценный нефрит, – отметил он, поигрывая бровями.

Чэнь Ло закусил губу, с трудом удерживаясь от смеха. Незатейливая шутка мальчишки его приободрила. Он протянул руку, положил ладонь на голову Сяоциня и сказал искренне:

— Спасибо.

Сяоцинь с излишней поспешностью отпрянул от Чэнь Ло и пробормотал:

— Пошли отсюда скорее.

— Чтобы никто не видел, как ты смущаешься? – утончил Чэнь Ло.

— Чтобы не платить, – сердито возразил Сяоцинь.

Чэнь Ло фыркнул. Он и не сомневался, что мальчишка ответит именно так.

Никто не безупречен. Как бы старательно ни притворялась мужчиной женщина, она всё равно должна была себя чем-нибудь выдать. Скажем, заглядеться на лоток с безделушками, которые притягивают лишь женские взгляды. Но Сяоцинь равнодушно проходил мимо торговок румянами и прочей дребеденью, а глаза его оживали и вспыхивали не при виде развевающихся шёлковых шарфиков или изукрашенных фальшивыми драгоценными камнями шпилек, а лишь когда он замечал очередную аптекарскую лавку с развешанными на входе пучками трав.

Чэнь Ло остановился у лотка с украшениями, разглядывая подвески и шпильки. Сяоцинь с явной досадой, что приходится терять время, буркнул обычное: «Лишние траты».

— Ничего не приглянулось? – коварно спросил Чэнь Ло. – Гэгэ тебе купит.

— На кой мне…

Проверка ничего не дала, продолжать было бесполезно, потому Чэнь Ло пожал плечами и сказал:

— Подвеска на тебе хорошо бы смотрелась.

— А себе что же не купишь? – уточнил Сяоцинь, вприщур глядя на него.

Чэнь Ло с важным видом отошёл от лотка, обронив:

— Слишком дешёвые для меня.

— Ну конечно, – фыркнул Сяоцинь, – этот молодой господин привык носить только нефритовые подвески.

Чэнь Ло иронии в его голосе не заметил и серьёзно кивнул.

— Из белого нефрита, – сказал он со вздохом.

— И шпильки из чистого золота, – ехидно добавил Сяоцинь.

— Из сандалового дерева, – возразил Чэнь Ло. – Но я редко их носил.