Книга Муцянь, страница 39 – Джин Соул

— Хочешь сказать, что с самим аптекарем Сяном нужно было поступить так же?! – потрясённо спросил Чэнь Ло.

— Нет, – с запинкой ответил Сяоцинь. – Просто вспомнилось.

У Чэнь Ло полной уверенности в том не было, потому он принялся втолковывать мальчишке, что мертвецов не едят.

— Да у нас и не получилось бы, – согласился Сяоцинь, равнодушно выслушав отповедь Чэнь Ло. – Труп-то давно высох и превратился в мумию.

Чэнь Ло пропустил это умозрительное заключение мимо ушей, вдруг подумав вот о чём: почему тело аптекаря Сяна не начало разлагаться, оставаясь на открытом воздухе, а высохло и превратилось в мумию? Сяоцинь, когда он спросил его об этом, почесал лоб, размышляя, и предположил, что аптекарь Сян за свою жизнь перепробовал столько лекарств, что пропитался ими от кожи до костей, потому и не разложился.

Чэнь Ло невольно подумал о гранатовых пилюлях. Не грозит ли и ему посмертная мумификация? Но он бы в любом случае об этом не узнал, так и думать незачем.

Вся эта похоронная суета так утомила Чэнь Ло, что он, вернувшись в дом, завалился на лежанку, даже не раздеваясь. Сяоцинь, разворчавшись, стал стаскивать с него сапоги. Чэнь Ло, задрёмывая, пробормотал, что из него вышел бы отличный слуга, и не увидел возмущённого взгляда, каким одарил его мальчишка.

Во сне ему привиделась какая-то дева, быть может, даже Цветок Лотоса, и очнулся он со стойким ощущением, что штаны стали ему малы. По счастью, Сяоциня подле него не было, не то бы опять разворчался, что кровь разгонится. Но что Чэнь Ло мог поделать с естественной реакцией тела на столь откровенный сон? Только порадоваться, что жизнь вернулась и туда: все эти недели он вообще ничего не чувствовал и боялся, что утратил способность быть мужчиной из-за яда. Он выровнял дыхание – не забавляться же с собой, когда мальчишка в любой момент может вернуться? – и скоро успокоился, но отсвет горячего румянца на щеках всё ещё играл, когда Сяоцинь вернулся в дом.

— У тебя жар? – всполошился мальчишка. – Вот так и знал! Нельзя тебе было ещё утруждаться.

— Нет у меня никакого жара, – отмахнулся Чэнь Ло. – Просто стало душно. От всех этих трав воздух в доме спёртый.

Сяоцинь пощупал ему лоб, убедился, что жара нет, и предложил после раздумья:

— Можно выломать несколько веток из стены.

— Не вздумай! – спешно сказал Чэнь Ло. – Тогда в дом наползут змеи и прочая лесная мерзость.

— Да они и так наползти могут, – беспечно отозвался Сяоцинь, но после настояний Чэнь Ло отказался дырявить дом и принёс ему потрёпанный веер из фазаньих перьев. Пользовались им, видно, ещё во времена прадеда аптекаря Сяна. Чудо, что ещё не развалился, но подванивал знатно. Чэнь Ло жестом отказался от «щедроты» и так при этом нос сморщил, что Сяоцинь тоже понюхал веер и без слов всё ясно стало.

Мальчишка сказал потом, что сжёг веер в уличной печи.

— Если станет душно, я просто выйду из дома, – сказал наконец Чэнь Ло, пресекая тем самым гениальную идею Сяоциня – надёргать страниц из книг и сложить листы веером. – Это ведь аптекарские трактаты. Они тебе нужны.

— И вовсе не нужны, – возразил Сяоцинь. – Не потащу же я их с собой к Разлучённым горам? Это какой заплечный короб понадобится?

— Скорее уж телега, – пробормотал Чэнь Ло, возвращаясь мыслями к предстоящему путешествию. – И когда отправляемся?