Книга Гоцюй, страница 108 – Джин Соул

— А с тобой я ещё не закончил, – сказал глава Цзинь, грубо швырнув дочь на землю.

— Минчжу! – провыла А-Цинь, чертя ногтями царапины на камнях. Ногти ломались, вырывались с корнем, но она словно не чувствовала боли – та, другая, разрывала её сердце острыми когтями, что ей до каких-то ногтей!

— Надо бы поступить с тобой так же…

— Муж мой, было бы слишком жестоко лишать её жизни, всё-таки она твоя единственная дочь, – промурлыкала госпожа Цзи. – Дай ей шанс.

Стражи восхитились её добросердечностью – для того этот спектакль и разыгрывался.

— Хм, – сказал глава Цзинь, – эти женщины… Ладно, так и быть. Я сохраню ей жизнь. Если ей повезёт, она выживет. Если нет, значит, такова её судьба. Бессмертная душа певчей птицы в её крыльях. – И с этими словами он ухватил дочь за крылья, растянул их и отрубил – одно за другим – услужливо поданным Третьим сыном тесаком.

А-Цинь закричала и помутившимся взглядом смотрела, как глава Цзинь передаёт её крылья стражам, чтобы, видимо, они унесли и спрятали в подгорный тайник и их. Золото крыльев несколько потускнело, но они всё ещё были прекрасны. Стражи держали их с благоговением и одновременно ужасом, ведь с отрубленных концов струилась кровь.

— А тебя, – сказал глава Цзинь, схватив дочь за волосы и волоча её к другому краю, – я сброшу на противоположной стороне. Если выживешь, станешь обычной смертной и будешь доживать свой век, прозябая среди жалких людишек. Если нет, разобьёшься насмерть. Всё зависит от твоего везения. Но, кажется, свою удачу ты уже исчерпала.

— Ах, как мудр и снисходителен глава Цзинь! – восхищённо воскликнула госпожа Цзи. – Пусть решит Судьба, жить ей или умереть.

«Какая разница, – подумала она, проводив алчным взглядом уносивших золотые крылья стражей, – выживет девчонка или умрёт, у неё ведь больше нет ни крыльев, ни мужа… Ах, как он был хорош! Ах, какая жалость…»

Глава Цзинь сбросил дочь с горы и отвернулся, даже не взглянув ей вслед. С глаз долой – из сердца вон!

А-Цинь падала вниз, следом за ней вился шлейф крови. Внутри зияла пустота, равнодушие заполняло освободившееся в венах место. Разобьётся она или выживет – какая уже разница? У Минчжу мёртв, зачем ей теперь жить? Лучше бы ей разбиться о камни. У Минчжу не переродится, поскольку его лишили демонической души, они оба сгинут навеки. Всё лучше, чем жить одной в незнакомом мире, без крыльев – без души!

Её обволокло чёрным туманом, ласково подхватило и замедлило падение. А-Цинь слабо трепыхнулась, но чёрный туман не отпускал. Он сгустился в женский силуэт с нечёткими чертами лица.

— Матушка? – пробормотала А-Цинь, думая, что ей от боли и страха привиделась покойная мать. А может, она предвестник её собственной скорой смерти?

Женский силуэт подхватил её и понёс, ловко избегая острых уступов скал, проник через одно из колец-порталов и мягко опустил на покрытую длинными сухими листьями землю. Шуршал бамбук, неясными тенями накрывал небо, а вместе с ним и лицо А-Цинь. Женский силуэт истаял, в воздухе покружилось и упало на землю рядом с полубесчувственной девушкой крохотное пёрышко-пушинка и, вспыхнув золотыми искрами, рассыпалось в ничто.

Остаточная искра души её матери, заключённая в пёрышко, истратила всю свою силу, чтобы спасти дочь, и развеялась навеки.