Книга Гоцюй, страница 113 – Джин Соул

А-Цинь ничего не знала о человеческой смерти, потому даже засомневалась: а умер ли он? Может, это какой-то особенный сон, про который она ничего не знает? Но в аптекарских книгах написано было однозначно: нет дыхания, нет сердцебиения – человек мёртв.

«Как же так? – подумала А-Цинь беспокойно. – Почему его тело всё ещё целое? Или его душа просто отлетела и вернётся через какое-то время?»

Беспокойство её только усиливалось с каждым днём. Если аптекарь Сян действительно мёртв, то ей нужно уходить: чем быстрее она отправится в путь, тем скорее вернёт себе крылья. А вдруг его душа вернётся и он оживёт? Тогда получится, что она его бросила. Нехорошо и непочтительно.

Потом А-Цинь вспомнила, что в городе Мяньчжао у аптекаря Сян был знакомый лекарь, которому он продавал снадобья, и решила сходить к тому – посоветоваться, что делать дальше. Лекарь уж наверняка сможет определить точно, мёртв аптекарь Сян или нет.

Она решительно покивала себе, припрятала пропуск за пазуху и повязала на лицо мяньшу. В городе Мяньчжао все носят маски, но она не местная, ей незачем, да у неё и нет маски.

Аптекарь Сян ей рассказывал, что странствующие лекари закрывают лица вуалью, или платком, или тем, что найдётся, а на её удивлённый вопрос для чего, ответил:

— Чтобы загадочнее выглядеть. Чем таинственнее врач, тем, должно быть, чудодейственнее его лекарства. Все это знают.

А-Цинь тогда подумала иначе: «Тем подозрительнее и врач, и лекарство».

Но сейчас она решила, что мяньша ей необходима. Она привыкла закрывать лицо, когда была птицей, да и на этом теле веснушки у неё остались, как она ни старалась от них избавиться. Ничем эту пестроту не вытравить!

И, не мешкая более, А-Цинь отправилась в город Мяньчжао.

Но не дошла.

Так далеко в лес А-Цинь никогда ещё не заходила.

Дикий бамбук рос буйно и выглядел одинаково, среди него легко заблудиться. А-Цинь руководствовалась чутьём, благодаря которому птицы всегда знают, куда лететь, и, конечно же, заплутала. То ли в мире людей чутьё сбоило, то ли так сказалась утрата крыльев, но А-Цинь бродила по бамбуковому лесу кругами и никак не могла выйти к реке. Люди бы сказали, что духи леса ей препятствуют.

Вообще в этом бамбуковом лесу было жутковато находиться. Казалось, даже перелётные птицы облетают его стороной. Одни вороны, неприхотливые и бесцеремонные, гомонили где-то вдалеке. Насекомых, как и змей, было много, но они таились, дожидаясь ночи. Зверей, насколько знала А-Цинь, в бамбуковом лесу не водилось, если только не забредёт какой-нибудь шатун.

Для людей этот бамбуковый лес был запретным местом, потому аптекарь Сян в нём и поселился, не боясь, что его кто-то потревожит. Люди считали, что здесь обитают не то духи, не то призраки, не то и вовсе демоны. Шелест бамбука они принимали за потусторонние голоса. Но А-Цинь знала, что это всего лишь шуршит бамбук. Неразумно бояться того, чего нет или, по крайней мере, чего не видишь своими глазами.

Запоздало А-Цинь припомнила, что ориентироваться надо по бамбуковым коленцам. На них имелись насечки – не рукотворные, природные. Почему бамбук растрескивался таким причудливым образом – строго в направлении реки – даже аптекарь Сян не знал. Суеверные люди сказали бы, что так духи леса и реки разграничивают территорию.