Книга Гоцюй, страница 60 – Джин Соул

«Золотые крылья погубят гору Певчих Птиц!» – несколько раз отозвалось у неё в голове голосом кликуши-Кукушки. А-Цинь задрожала и присела на корточки, закрывая голову руками.

— А-Цинь, – ласково позвал её кто-то.

А-Цинь нерешительно приоткрыла глаза и увидела невдалеке родную мать, манящую к себе. Выглядела она точно так же, какой А-Цинь её запомнила, вот только тени она не отбрасывала, а в глазах не было зрачков. Но А-Цинь всё равно бросилась в её объятья и захлебнулась рыданиями:

— Матушка! Матушка! Я так по тебе соскучилась!

Если бы она не смогла её обнять, сердце точно разорвалось бы от горя. Но духи сна, вероятно, над ней сжалились. Объятия казались реальными, А-Цинь могла чувствовать ускользающее тепло и запах матери, память воссоздала их с устрашающей точностью.

— А-Цинь, бедная моя А-Цинь, что же с тобой сделали? – проговорила госпожа Цзинь, гладя дочь по голове.

А-Цинь непонимающе поглядела на мать. Лицо той было печальным и влажным от слёз.

— Матушка? – позвала она нерешительно.

— Ты ведь сохранила моё пёрышко? – спросила вдруг госпожа Цзинь.

А-Цинь кивнула, не понимая, отчего матушка вдруг заговорила об этом. Ей столько хотелось рассказать! И об У Минчжу тоже…

— Береги его и всегда носи при себе, – наказала госпожа Цзинь. – Оно может спасти тебя. Но только один раз. В нём заключена частичка моей души.

— Спасти? От чего? – растерянно спросила А-Цинь. – Матушка, ты говоришь загадками.

— А-Цинь, бедная моя А-Цинь, что же с тобой сделали! – безжизненно повторила госпожа Цзинь.

— Матушка?.. Матушка!!!

Госпожа Цзинь начала рассеиваться прямо у неё на глазах. А-Цинь попыталась обхватить её руками, но в них остались только клочья тумана. А-Цинь зарыдала и… проснулась, вся в слезах.

Она больше не смогла заснуть и проплакала всю ночь. Сон её растревожил. Наутро глаза у неё были красные, как у птицы-альбиноса, и нос распух. В столь неприглядном виде не стоило никому показываться на глаза.

На поле она отправилась, самым решительным образом подвязав мяньшу так, что закрыто было вообще всё лицо – ото лба до подбородка, – и с твёрдым намерением оставаться с закрытым лицом несмотря ни на что.

Под этим «ни на что» подразумевался один бесцеремонный ворон, разумеется.

Ворон в этот раз припозднился. А-Цинь успела прополоть половину поля, когда чёрная птица камнем упала с небес, превращаясь в юношу в чёрном. Волосы, затянутые в высокий хвост, взметнулись чёрной лентой за его спиной и мягко упали обратно, когда он легко опустился в прыжке на землю.

— Я принёс тебе… – начал он, но потрясённо умолк, поскольку А-Цинь с закрытым до бровей лицом была тем ещё зрелищем.

Чуть сузив глаза, У Минчжу наблюдал за ней. А-Цинь большей частью шарила руками в воде наугад, и если бы чжилань уже проросла, то неизвестно сколько всходов стало бы жертвой этой прополки вслепую. Но, по счастью, в воде были сплошные сорняки, так что А-Цинь с ними не церемонилась.

— Да-а… – каким-то странным тоном протянул У Минчжу, но дальше развивать эту мысль не стал, просто тихонько дожидался, борясь с желанием вытащить её оттуда за шиворот, когда А-Цинь закончит и выберется из воды.

А-Цинь с видом «хорошо потрудилась» наконец выбрела из поля и зашаркала сапогами по сухому, чтобы очистить подошвы от налипшей грязи. Она выпалывала края поля, где было неглубоко, потому вода не налилась в сапоги.