Книга Четыре – число смерти, страница 111 – Натан Зутт

Тварь успела выставить над головой скрещённые руки, и захрустели кости. Чжень упал в бу от противника, но сразу же встал на ноги. Саранча рычала, пытаясь поднять сломанные руки. Юноша выдернул из тела дротики – они едва оцарапали рёбра и ничего кроме боли уже не несли. У юноши и так болело слишком много, чтобы это ещё могло иметь какое-то значение. Он бросился вперёд, тварь, укравшая добытую другим голову, в ужасе завизжала и отпрыгнула назад. Другие чудовища заслонили её от монаха, рыча и клацая жвалами. Пока они были здесь и не приближались к частоколу, это устраивало Чженя. Он мог бы перепрыгнуть через толпу, но в следующий раз ему могло уже и не так повезти с костяными дротиками. Так что он просто пошёл вперёд. Две или три твари нашли свою смерть, попытавшись наброситься на него, но монах бил быстро и уверенно. Ровно в то мгновение, когда его противник готовился нанести удар, Жаба выбрасывала свой язык и пробивала череп чудовища насквозь. Существа окружали юношу, заходя ему за спину, а он всё равно пробивался вперёд, отвлекая на себя так много чудовищ, сколько могло позволить его тренированное, но измотанное тело. Хитиновое лезвие почти коснулось его бритого затылка, Чжень нырнул вниз, схватил ближайшую тварь за переднюю лапу, дёрнул на себя. Перекатился вперёд, перебил позвоночник ребром ладони, вскочил, ударил коленом ближайшее чудище. Если юноша не мог достать до головы сразу, он ломал передние лапы, чтобы Саранча припадала к земле, и уже потом завершал начатое. Он ни о чём не думал и ничего не чувствовал, растворившись в движении и правильных действиях. Ещё одна голова лопнула под его ладонью, расчищая путь к Саранче с голубыми лентами. Та старательно растирала руки, восстанавливая сломанные кости. Прогремел гром, новый порыв ветра окончательно сорвал ленту с морды твари. Голубые глаза убитой даоски пронзили Чженя. Только тогда он прыгнул.

Тварь снова завизжала, когда монах приземлился прямо перед ней. Никто уже не успел выстрелить. Юноша ударил ногой точно в коленце твари, и то хрустнуло. Как и вся Саранча перед этой, тварь припала к земле.

— Где твой господин? – в третий раз спросил Чжень, приводя к неизбежному. Тварь не хотела отвечать, монах знал это. Но слова даосского пророчества уже были произнесены, и против воли Саранчи её жвала распахнулись, а человеческий рот, что скрывался за ними, произнёс:

— Обошёл холмы, чтобы нагнать ваших женщин и детей.

Чжень схватил существо за голову и сорвал её с плеч. Затем повернулся к холму, окружённому Саранчой со всех сторон. Твари уже подходили к деревне с другой стороны, ведя с собой несколько дюжин пленных и рабов. Остатки ополчения, стоящие за вторым гарнизоном, сдались: кто бежал, кто перерезал себе горло, кто просто упал обессиленный на землю. Всё было кончено. Чжень вдруг понял, насколько же сильно он устал. Он коснулся амулета на шее, закрыл на мгновение глаза, восстанавливая дыхание. А затем воздух рассекла стрела, и следом за ней пронзительный свист разорвал тишину. Саранча зарычала, отступая от Чженя.

— Сюда, яйцо ты черепашье! – закричал Цзинсун, посылая новую свистящую стрелу. Чжень не знал, каким колдовством вдруг овладел охотник, но этот свист словно и его пробудил ото сна. Монах сломал шею стоящему на его пути чудовищу и бросился к другу.