Книга Четыре – число смерти, страница 23 – Натан Зутт

— К мудрецу не обратились, – устало сказал кто-то в толпе. Чжень подошёл к деревенским, окинул их спокойным, уверенным взглядом.

— Я начал валить деревья утром, и выдох сопровождал каждый мой удар, – объяснил он. – Вы можете, как вернётесь домой, отужинать пшеницей со сливой, чтобы полностью посвятить этот день священному элементу Дерева, но работа была проведена согласно канону.

Местные зашептались. Охотник, который и привёл к Чженю деревенских, рассмеялся.

— Вот так монах! – Он подошёл к Чженю и положил руки тому на плечи. – Меня зовут Бяо, я глаза и уши господина Ляна.

— Я не имел удовольствия слышать об этом человеке раньше, – вежливо произнёс Чжень, чуть склоняя голову в почтительном жесте. – Он местный ван ^[7] или сяовэй ^[8]?

Чженю пришлось пройти по тонкому канату между ложью и вежливостью. Он точно знал, что никакого вана – то есть князя Ляна не существует. Ши Даоань заставил его выучить имена и фамилии всех ванов, что служили династии Хань. Так что, если Лян и был кем-то значимым, то только сяовэем, то есть генералом. Однако существовал ещё шанс, что господин Лян был просто местным разбойником. А разбойники очень любят, когда к ним обращаются «ван». Охотник Бяо в ответ рассмеялся.

— Нет, монах! – мужчина закинул топор на плечо. – Господин Лян всего лишь отставной яцзян, но он вернулся домой и собрал нас, и обучил нас, и помогает отбиваться от местных…

Бяо пожал плечами, задвигал челюстями так, словно подбирал правильные слова.

— Грабителей? – учтиво подсказал Чжень. Он понятия не имел, отягощает ли сейчас свою карму этим разговором. Правильная речь была необходима следующему Пути, но где заканчивалась учтивость и начинался обман, юноша прямо сейчас определить не мог.

— Верно, верно, – рассмеялся Бяо. – Грабителей. Я уже послал гонца господину Ляню, так что будет кому встретить степных чудовищ.

— Много ли у вашего господина людей?

— Чуть меньше полутысячи, – ответил охотник. Местные между тем начали потихоньку расходиться. Большая часть стволов была уже готова к тому, чтобы спустить их с сопки и запрудить реку. – Должно хватить, чтобы отбиться, если правильно их организовать.

— Не думаю, – спокойно ответил Чжень. – Но вы можете попробовать. Всё равно ведь не согласитесь отступать дальше на юг.

Бяо задумчиво кивнул. Кто-то из охотников закричал. Чжень, ещё до того, как услышал крик, словно бы кожей затылка почувствовал опасность. Он развернулся, перенося вес с пятки на носок и поднимая голову к небу. Дюжина крылатых чудовищ неслась над вершинами деревьев.

— Луки хватайте, – закричал Бяо, уже натягивая тетиву. Остальные охотники засуетились: кто брался за оружие, кто прятался за брёвнами. Чжень успел заметить, что дюжина костяных арбалетов направлена на него одного, а затем услышал тихие щелчки, почти одновременные, без малейшей паузы между ними. Он прыгнул вверх, но Саранча ждала этого. Три болта вонзились в землю, два в пень рядом с юношей, три просвистели слева от него. Ещё три он отбросил в сторону рукой, но один вонзился ему в грудь. Паника и боль обожгли разум ученика монаха, страх словно таран ударил в дубовые ворота его разума. Благословенное состояние полного пренебрежения дрогнуло, задрожало за этими воротами. Но Чжень уже привыкал. На его теле уже было больше шрамов от костяных снарядов и лезвий, покрытых едкой слизью, чем ему было лет. Ученик монаха запрыгнул на сосну, взбежал по стволу вверх, направляя ци в ступни и цепляясь ими за кору. Охотники ответили множеством стрел. Несколько десятков вонзились в одно из чудовищ. Как безо всякой команды со стороны Бяо они так слаженно поразили одну цель, Чжень не понял, но он и не желал размышлять об этом. Состояние пренебрежения, чистый и пустой разум не позволяли ему думать о таких вещах. Были только его ноги, отталкивающиеся от ствола дерева, и неумолимо приближающаяся Саранча, перезаряжающая костяной арбалет.