Книга Четыре – число смерти, страница 24 – Натан Зутт

Чудовище, пронзённое множеством стрел, упало прямо на поваленный ствол дерева. Плохо обрезанный сук вонзился ему в спину и выскочил из груди твари, орошая траву и хвою вокруг потоками едкой, бесцветной крови. Бяо сразу же подскочил к Саранче и размозжил её хрупкий череп дубиной. Два арбалетных болта вонзились ему в горло мгновение спустя, кровь полилась изо рта. Чжень видел это, но сожаления не отравили его разум. Юноша уже взлетел в воздух, и его пятка вонзилась в морду Саранчи. Захрустел хитин. Несколько стрел просвистело мимо, арбалетный болт воткнулся в спину убитого Чженем чудовища. Юноша использовал тело как щит, продолжая лететь вверх. И когда он, взлетев, посмотрел на северный берег, дубовые ворота пренебрежения распахнулись. Чжень испугался, и паника схватила его за горло стальными когтями.

По северному берегу шла Саранча. Тысячи шестилапых чудовищ шагали вперёд, и рядом с каждым понуро плёлся ещё живой человек. Рыбаки и крестьяне, охотники и солдаты Цысиня, шли вместе с ними, одним потоком. Над неисчислимым множеством Саранчи роились их крылатые братья. Перед собой чудовища гнали домашний скот, захваченный у крестьян. Когда стволы деревьев скатятся с сопки, вода унесёт с собой всех. И людей, и чудовищ, без разбору. Полтысячи воинов господина Ляна, даже если успеют подойти в течение часа, не смогут удержать сопку. Чжень опустился на макушку сосны тогда же, когда его сердце опустилось к желудку. Юноша часто дышал, и покой покинул его. Еще один арбалетный болт вонзился ему в грудь, а Саранча вокруг ликующе затрещала.

Игра Жабы не может научить бессмертию. Ни одна игра не научит человека обманывать смерть. Но снаряды Саранчи были маленькими, а тетивы их луков и арбалетов были вытянутыми жилами их жертв. Болты застревали в костях, но убивала едкая слизь, которой чудовища смазывали свои снаряды. Слизь, к которой тело монаха уже привыкало. Волна боли окатила его с головы до ног, горечь на языке вернула его в жестокий, реальный мир. Юноша закрыл глаза, разводя руки перед собой. Ветер ласково коснулся его раскрытых ладоней. За деревом и ветром всегда следовали пламя и жар, пять элементов сменяли друг друга непрерывно и ежесекундно, и пока крутилось вечное колесо, Чжень обретал покой. Вновь зазвенели тетивы из жил, но в этот раз отравленные болты были рассечены ладонями юноши и упали на землю.

Чжень мог только отдать местным охотникам приказ толкать брёвна, пока он сам будет сражаться с чудовищами в воздухе. Это был единственный возможный выход, потому что спасти людей, идущих с Саранчой, было невозможно. Чжень и так давно считал их съеденными, но сейчас, видя измученные, уставшие и голодные лица крестьян и солдат, он понял, как страшно ошибался. Саранча становилась всё хитрее и хитрее. И несмотря на то, что спустить стволы деревьев в реку было самым мудрым решением, оно противоречило правильному намерению. Чжень и так отяготил свою карму настолько, что и не надеялся выйти из круга перерождений после этой жизни. Чжень, прекрасно осознавал, что после смерти сам станет Саранчой. Чжень слишком уж далеко ушёл от любви ко всем живым существам. И всё же он отягощал свою карму и откладывал перерождение для того, чтобы спасти крестьян, солдат, богатых купцов и лихих разбойников. Юноша поймал очередной болт, отбросил его в сторону и заскользил по верхушкам сосен. Саранча продолжала стрелять, когда Чжень закричал местным: