Книга Четыре – число смерти, страница 47 – Натан Зутт

Юноша прислонился спиной к забору, прислушался. Болото вопило сотней голосов сразу, но об опасности не говорило. Цзинсун начал медленно пробираться в сторону противоположную воротам. Болотная Крепость имела всего один вход, Саранча не думала о том, что ей придётся отступать. Цзинсун прислонился спиной к забору.

— Дрянь, – беззвучно разомкнул и сомкнул губы юноша. – Дрянь.

Он выглянул из-за забора. Берег, с ивой и колокольчиком, был отсюда хорошо виден. Цзинсун вытащил бронзовый нож. Поцеловал его на прощание. Колокольчик был намного меньше головы Саранчи. Да и расстояние было больше. Руки охотника взмокли. Цзинсун разозлился сам на себя. Он хотел было резануть ножом по руке, чтобы успокоиться, но побоялся, что Саранча сможет учуять кровь. У охотника было так мало времени, чтобы изучить повадки тварей. Цзинсун представил себе чёрные, словно густая смола, глаза госпожи Айминь, её печальную, но тёплую улыбку. Мысль о губах женщины согрела его сердце, высушила руки. Цзинсун улыбнулся и метнул нож. Лезвие ударилось о колокольчик, бронзовый звон разнёсся по болоту. Охотник камышовым котом метнулся через забор и тихо опустился в густую траву с противоположной стороны. Вся Саранча, что бродила по стенам Крепости, смотрела в сторону берега. Цзинсун быстро перебежал к высокой, пульсирующей башне. Прислонился лицом к плоти, костям, траве и земле. Вонзил бронзовый нож в плоть, зацепился рукой за кость, подтянулся, пальцами ног уцепился за траву. Лезвие выскользнуло из стены только затем, чтобы снова войти в неё, на половину бу выше. Цзинсун ловко пополз вверх, считая про себя щелчки. У него почти не было времени изучить повадки и способности чудовищ, но скорость, с которой часовые реагируют на шум, и как много времени им нужно на обычную перекличку, Цзинсун запомнил хорошо.

Щёлк-щёлк, это они добрались до колокольчика. Щёлк-щёлк, уже громче, это сигнал для ползающих по стене тварей. Щёлк-щёлк, совсем близко. Это чудовища начали возвращаться на свои посты. Щёлк-щёлк, это усмехнулся Цзинсун, проскальзывая в смазанный клейкой слюной леток.

В помещении было темно. Саранче не нужен был свет, но она любила тепло, поэтому в центре каждой круглой комнаты, из которых состояла Болотная Крепость, тлели большие очаги. Торф в них почти ничего не освещал, зато согревал комнату. Цзинсун не знал, откуда Саранча его столько находит и почему он не заканчивается. У него было лишь очень пугающее предположение о том, что в очагах не торф, а экскременты чудовищ, очень похожие на болотный торф по запаху и свойствам. Разве что огонь от них более послушный.

Цзинсун замер, оглядывая помещение. Теперь его окружали лишь травяные корзины и тюки. Юноша перебежал к круглому отверстию в стене, через которое спокойно могла пролезть крупная Саранча. Прислушался. В коридоре – запутанном, почти не приспособленном для того, чтобы по нему перемещался человек, – было тихо. Чудовища привыкли к тому, что болото шумело. Они были заняты своими делами. Цзинсун открыл корзину, что стояла перед самым выходом из комнаты. В корзине копошились насекомые. Тысячи маленьких личинок размером с ладонь Цзинсуна, ползали друг по другу. Когда юноша в первый раз увидел их, он сперва решил, что это отпрыски Саранчи, но, сопоставив размеры существ, понял. Это была еда. Охотник не видел, где именно чудовища разводят личинок, но знал, что где-то есть ферма. Цзинсун сунул руку в корзину. Он вытаскивал длинные, искусно украшенные кости одну за другой. Всего четыре изогнутых фрагмента легко соединились в одно оружие. Охотник сбросил с лука личинку, снял с пояса тетиву, натянул её. Вот теперь он был вооружён. Юноша выбрал стрелу с бронзовым наконечником. Костяной лук, созданный Саранчой, был странным, непривычным и, конечно же, неприятным. Цзинсун старался не думать о том, сколько человек отдали свои конечности для того, чтобы чудовища создали это страшное и, по мнению охотника, совершенно невозможное оружие. Юноша не понимал, почему кость не крошится, почему плечи и спинка лука так легко и послушно гнутся, почему из него вообще можно выстрелить больше одного раза. Цзинсун не верил в колдовство, хоть и видел своими глазами даоса. Саранча, должно быть, отрыгивала какое-то вещество, которое наделяло человеческие кости такими чудесными свойствами. Могут же эти твари из одних ртов пускать слюну едкую и ядовитую, а из других клейкую и безвредную?