Книга Четыре – число смерти, страница 51 – Натан Зутт

— Где твой хозяин?! – снова закричал Цзинсун, стараясь успеть добежать до места, где он бросил лук. Саранча уже забиралась на перила балкончика. Полный «у» слева и уже прореженная ранее четвёрка по центру. Охотник схватил лук, достал две оставшиеся бронзовые стрелы. Одну на тетиву, вторую в зубы.

— Уехал, – донеслось со спины. Это Саранча, пытающаяся бороться с дурманящим ядом, едва шевелила многочисленными языками. – Ты же сам знаешь, раз пришёл, когда войска нет.

— Я не про вашего генерала, – предпоследняя бронзовая стрела сразила Саранчу. Последняя вонзилась в челюсть её родственнице, но этого было мало. Цзинсун выхватил из колчана свистящую. – Где твой хозяин, слышишь меня, твой?!

Восемь чудовищ одновременно опустились на пол. Захрустели кости – Саранча не особенно заботилась о жизнях наложниц. Кто-то стонал, кто-то начал всхлипывать. Свистящая стрела вонзилась в череп одной из тварей, оглушая стоящих рядом, стрела с узким наконечником покинула почти пустой уже колчан.

— Он на плантациях! – прохрипело чудовище с толстым хитиновым панцирем. Саранча уже оседала на пол, тщетно пытаясь отодрать от себя пьющую кровь личинку. – Со своей любимой наложницей.

Цзинсун улыбнулся, посылая новую стрелу в приближающееся чудовище. Осталось семь особей и три стрелы, две из которых охотнику были ещё нужны. Юноша бросился мимо лежащей уже на полу твари, не сбавляя шага подхватил драгоценный нож, купленный у Длинной стены. Он бежал со всех ног, надеясь успеть попасть в подвальное помещение до того, как владыка Крепости выберется из узких тоннелей. Цзинсун почти добрался до единственных во всем здании дверей – деревянных, резных, вынесенных из разорённой деревни, – когда эти двери распахнулись. Невероятно огромная, жирная, лоснящаяся белёсой слизью словно потом Саранча вела за собой на поводке госпожу Айминь. Вдова была печальна и красива, её кроткий взгляд был устремлён в пол, лишь губы улыбались. Женщина была одета в то же простое крестьянское платье, что носила в деревне. Только запястья её были украшены браслетами из кистей, а на голове была костяная корона. Женщина шла медленно, с трудом волоча за собой раненую ногу. Цзинсун остановился. До чудовища было меньше трёх бу. Саранча, оглушённая свистящей стрелой, уже приходила в себя.

— Кто ты такой?! – зарычала толстая особь, ещё более уродливая, чем все прочие. Её торс был облачён в нагрудник из бычьей кожи, из плеч, предплечий и локтей росли острые, зазубренные шипы. В жвалах торчали стальные кольца, на голову была натянута смешная шапочка, принадлежавшая когда-то армейскому лекарю.

— Великий Хоу И, – Цзинсун выхватил последнюю свистящую стрелу. Тварь бросилась на него, отпуская поводок. Госпожа Айминь в то же мгновение, без всякой торопливости и суеты, вынула из костяной короны маленькую деревянную свистульку. Высокий, пронзительный звук заставил жирную Саранчу ударить мощными лапами воздух. Цзинсун отступал, улыбаясь и готовясь потратить последнюю свистящую стрелу. – Ну как тебе моя музыка?

— Будь ты проклята! – зарычало чудовище, отворачиваясь от Цзинсуна. – Я отнёсся к тебе не как к скоту, и чем ты мне отплатила? Я обучил тебя искусствам, научил плести из кости, и вот как ты верна своему благодетелю?!

— Не отвлекайся! – закричал Цзинсун, однако же сам развернулся к приходящим в себя двум уже неполным «у». Юноша уже слышал топот ног на балконах. Сигнал госпожи Айминь был услышан. Цзинсун выстрелил, уже не целясь. Время было важнее. Свистящая стрела поразила одно из чудовищ в горло, останавливая тварей на несколько коротких мгновений. Скот уже бежал к перилам.