Книга Четыре – число смерти, страница 52 – Натан Зутт

— Да как вы смеете?! – не унимался хозяин Болотной Крепости. Он уже не обращал на Цзинсуна никакого внимания, медленно, но неостановимо надвигаясь на свистящую госпожу Айминь. Лицо женщины раскраснелось, руки уже подрагивали, но взгляд оставался таким же холодным и злым. Последняя стальная стрела легла на тетиву. Только тогда Саранча повернула свою уродливую голову к Цзинсуну. Все остальное тело при этом продолжало надвигаться на наложницу. – Как ты вообще попал сюда?

— В первый раз? – улыбнулся Цзинсун. Скот уже стоял на перилах. Скот целился в оглушённых чудовищ, чтобы случайно не ранить своих жён, сестёр и дочерей. – Или сейчас?

— Что?! – большой зал наполнил звон тетивы и оглушительный свист. Пленники, и солдаты, и крестьяне, продолжали стрелять, превращая Саранчу в уродливых, гротескных ежей. Хозяин Крепости рычал, но продолжал надвигаться на госпожу Айминь, всё дующую и дующую в деревянную свистульку. Раненая нога женщины не позволяла ей сдвинуться с места. Несчастная могла просто запнуться с такой раной и, упав, потерять спасительную свистульку.

— Ты так и не понял? – Цзинсун натянул тетиву. – Я прихожу сюда уже месяц. Сложно стало только со вчерашней ночи, когда вы отправили войско на юг и в Крепости стало тихо.

Стальная стрела вонзилась в голову твари, пробив её насквозь, вместе со смешной шапочкой. Чудовище вновь взревело, заглушая холодный смех госпожи Айминь. Женщина наконец-то убрала свистульку и стояла, с торжественным видом, всего в бу от уродливой твари. Саранча, несмотря на повреждённый мозг, всё равно взмахнула правой лапой. Левая уже свисала плетью.

— Лаской за ласку, мой господин, – с улыбкой повторила госпожа Айминь. Стрела мясодёр вонзилась в занесённую для удара лапу, разрывая плоть и дробя кости. Наложница медленно и осторожно шагнула на четверть бу назад, подразнивая чудовище и отвлекая ещё живую тварь от происходящего в зале.

Скот уже спускался с перил, осторожно расходился по сторонам. Луки многие заменили на костяные гэ. Простое пехотное оружие, которым обычно стаскивали с лошадей всадников. Сейчас ими убивали личинок и оттаскивали от одурманенных пленниц. Выживших рабов было немного. Цзинсун выругался про себя, оглядывая хорошо если полный сяожун. Подразделение из десяти пятёрок «у». Крестьяне и солдаты, что остались в Крепости, были или ранеными, или старыми. Или больными. Больных было много, ведь обезглавленный недавно лекарь знал, что подмешивать своим товарищам в кашу из личинок. Чтобы пятна шли по телу и лоб горел, но руки крепко сжимали лук.

Потерявший лапу Владыка Крепости снова повернулся к Цзинсуну. Чёрная кровь заливала морду твари, левая часть тела почти отнялась. Чудовище подтягивало волочащуюся по полу заднюю лапу, рычало, стучала жвалами.

— Кто ты такой?! – снова спросила тварь. У юноши не было ответа, который мог бы понравиться противнику. Цзинсун вытащил последний нож. Поцеловал лезвие, сделал шаг назад. Чудовище здоровой рукой вырвало стрелу из черепа. Кровь фонтаном брызнула на пол. Скот, за спиной Цзинсуна, был слишком занят спасением одурманенных женщин. В ближнем бою у юноши не было шансов, и он это знал. Разорванная мясодёром лапа чудовища исцелялась на глазах. Цзинсуну пришлось ответить.

— Всего лишь стрела, – честно признался он. – Которую послала ваша наложница.