Книга Четыре – число смерти, страница 92 – Натан Зутт

— Ты притащил с собой раненого?

— Я не хочу отягощать свою карму, учитель, – тихо ответил Чжень. Он уселся на землю, с безразличным видом оглядел залитый кровью островок. От бурого – высохшей крови, и багряного – ещё свежей, рябило в глазах. – И я очень за вас беспокоюсь.

— Я тоже, Чжень, – спокойно ответил толстяк. – Ладно, значит, нужно связать твоего недобитка и допросить его.

— Не думаю, что он расскажет что-то, – пожал плечами Чжень.

— Нам просто нужно знать, зачем даосы послали мастера с двумя учениками ради убийства старого монаха, – с добродушной улыбкой ответил толстяк. Чжень кивнул, этот вопрос и ему не давал покоя.

— Нужно спешить, – ответил он, с трудом укладываясь на дурно пахнущую землю. Юноша надеялся хотя бы пару минут посидеть неподвижно, дав покой израненному телу. – Солдаты или Саранча могут скоро прийти. Ни вы, ни я не сможем с ними сражаться в таком состоянии.

Ши Даоань кивнул, вернулся к телу ученика даоса, нежно взял его на руки и перенёс к Чженю. Потрогал пульс.

— Сильно ты его.

— У меня не было выбора. Он выживет.

Ши Даоань снова улыбнулся.

— Тогда давай не тратить время зря, – улыбка монаха стала ещё шире, но пока ещё оставалась вполне человеческой. Пусть и весьма зловещей. – Я его спрячу.

— Спрячете? – уже чувствуя что-то дурное, переспросил Чжень. Ши Даоань рассмеялся, его безразмерный рот открылся будто ужасная рана. Толстяк поднял ученика даоса над головой и начал медленно заглатывать его, проталкивая тело живого, взрослого человека внутрь. Этого Чжень уже выдержать не мог – он закрыл глаза и просто ждал, когда учитель закончит. Отвратительные звуки, которые издавала старая Жаба, не давали парню полностью отключиться от происходящего. – Зачем вы так?

— С ним всё будет хорошо, – раздался утробный голос старой Жабы.

— Ложь отягощает карму так же, как и убийство, – покачал головой Чжень. Он открыл глаза и смотрел на учителя с нескрываемой злобой. Юноша сделал глубокий вдох, снимая с себя эмоцию за эмоцией, словно разделывал луковицу. Первым ушёл гнев, который был простителен для ученика, но ни к чему благому никогда не приводил. Вторым Чжень отбросил разочарование, которое ученик не должен был испытывать к учителю. Третьим на залитую кровью землю упала обида. За ней скрывалась надежда на то, что Ши Даоань всё объяснит и покажет юноше простой и ясный путь. Следуя которому можно было бы раскалывать черепа, откусывать головы и съедать пленных, а потом спокойно и дальше идти по пути просветления. Эта надежда была самым мелочным, пожалуй, даже гаденьким чувством, и юноша отбросил её в сторону. Спокойно и уважительно, не коря и не обвиняя себя ни в чём. Чжень очистил разум, но всё ещё смотрел в глаза своему учителю. Уже спокойно и тихо он повторил свой вопрос:

— Зачем вы так?

Ши Даоань вздохнул, но улыбка его лицо так и не покинула. Он положил руку на здоровое плечо ученика и едва заметно сжал его. Чжень чувствовал, как ци медленно течёт по их телам, переплетаясь и сталкиваясь. Прикосновение успокаивало израненное тело юноши так же, как ранее он сам успокоил свой уставший разум. Ши Даоань заговорил:

— Твой пленник жив, Чжень. После всего, что ты видел сегодня, неужели думаешь, что это невозможно?

Чжень задумался. Несколько секунд он слушал собственные мысли, а потом только молча кивнул. Звучало вполне разумно. Толстый монах просто проглотил пленного даоса, чтобы быстрее донести его до безопасного места, где он сможет отрыгнуть бессознательное тело.