Книга За гранью закона. Тайна мертвых близнецов, страница 22 – Наталья Романова

Сторож кивнул и удалился восвояси.

Телефон девочки Максим сразу же отдал на экспертизу в технический отдел. Молодой айтишник Валера мог взломать, по его словам, даже базы Пентагона, а уж мобилку какой-то «малявки» так и вообще, что два пальца… в общем, с непринужденной легкостью. С блокнотом вышло еще проще, после проверки на отпечатки, которые принадлежали только бывшей хозяйке, Максим принялся с вниманием его листать. Это оказался дневник. Записи в нем были в виде заметок. Жизнь девушки состояла из бесконечных молитв и посещений храма, никаких упоминаний о друзьях-подругах и увлечениях. Однако в середине крайне мрачного повествования появляется кое-что любопытное. Девушка свела знакомство с неким «светлым Ангелом», который «обещает помочь маме вернуть Лизу и все снова будет, как раньше». Очень жаль, что девушка не назвала в своем дневнике имя, фамилию и паспортные данные этого самого «Ангела». Имелось лишь общее описание, да указание на то, что «Ангела» этого Соня Пронина встретила там, «где много мертвых». А где у нас много мертвых? Разве что в морге или же…на кладбище. Дальше Соня описывала свои чувства к «Ангелу»: «…мой сильный и такой умный Ангел, любит меня всем сердцем… Мы видимся каждый день…Стоит только заглянуть в храм и вот мы уже рядышком…Ангел обязательно вернет Лизу, и маму, в следующее полнолуние…точно все получится…и все мы будем вместе, как раньше…Я не испугаюсь, я приду на этот раз и сделаю все как надо» Максим захлопнул тетрадь, сложил ее в полиэтиленовый пакет и, схватив со стула куртку, пулей выскочил из кабинета.

* * *

— Мне нужен Смолянинов Александр Евгеньевич, – обратился Максим к чистенькой маленькой старушке, сидящей в церковной лавке за прилавком.

— А вам он по какому вопросу? – живо поинтересовалась она, с любопытством разглядывая Максима. Максим предъявил удостоверение.

— Я из полиции, – добавил он.

— Ой, это вы из-за покойницы, что ли, пришли? – еще больше оживилась бабуля, – ужас какой, это ж надо! На святой земле, и такой грех! Ай-ай-ай-ай, – запричитала она, выбираясь из-за прилавка, – пойдемте, я вас к нему отведу, – запирая лавку, позвала бабуля. – А это правда, что кишки по елкам ейные развесили? Ой, страх какой, вот что ж за нехристь-то, а? – проворно семеня рядом, хитро зыркнула старушка на Максим в надежде на то, что он даст ей новую пищу для сплетен. Однако Максим хранил прямо-таки гробовое молчание. Бабулька разочаровано поджала губы, но больше ничего выпытать у Максима не пыталась.

У самых кладбищенских ворот она остановилась около одноэтажного строения с треугольной крышей. На двери рукой какого-то шутника на месте часов работы был повешен листок с распечатанной на принтере надписью – «Живой уголок». Старушка, нисколько не смущенная совершенно неподходящим в таком месте как кладбище, черным юмором, поднялась по ступеням к двери.

— Александр Евгеньевич! – аккуратно постучалась бабуля, – Александр Евгеньевич! – снова позвала она, но дверь уже распахнулась, – доброго денечка, к тебе тут из милиции пришли. Из-за покойницы, наверное, – заискивающе улыбаясь, сообщила старушка вышедшему сторожу.

Максим кивнул сторожу из-за спины бабульки. Тот в свою очередь распахнул дверь пошире, жестом приглашая его внутрь. Обогнув старушку Максим, вошел.