Книга За гранью закона. Тайна мертвых близнецов, страница 30 – Наталья Романова

— Лейтенанта Холмогорова, – опять поправил даму Максим, выходя из ее кабинета. – Не прощаюсь, – добавил он с холодной улыбкой.

В сопровождении Бабы-Яги Максим поднялся уже на третий этаж.

— Дождитесь звонка, – буркнула Зоя Аркадьевна, – срывать образовательный процесс недопустимо, – добавила она и утопала восвояси.

Оставшись в одиночестве, Максим оперся бедром о подоконник и принялся изучать окружавший его интерьер. Светло-желтая стена, сплошь увешанная разнообразными плакатами, пестрела всевозможной «полезной» информацией. Однако Максима заинтересовала доска почета – «Ими гордится школа». В самом углу этой доски внезапно обнаружились две фотографии совершенно одинаковых на первый взгляд улыбающихся девочек лет десяти, а под фото – подписи – Софья Пронина 4 «В» и Елизавета Пронина 4 «В». Здоровый, розовощекий, счастливый ребенок с открытой улыбкой и умилительными ямочками на щеках со снимка никак не вязался с телом, что сейчас лежало в морге. Не нужно быть экспертом, чтобы определить у погибшей на кладбище девушке крайнюю форму истощения, как пищевого, так и психического. Максим потер лицо руками и отвернулся. Смотреть на это было не то бы неприятно, а скорее тяжко. Наконец раздался звонок. Мгновенно захлопали двери кабинетов, а в коридор хлынул поток детей. Стало шумно и весело. Максим дождался, пока последний ученик выйдет из нужного ему кабинета, и зашел сам.

Сидевшая за столом учительница что-то набирала в стареньком компьютере. Присутствие Максима осталось для нее незамеченным, поэтому он прямиком направился к столу. Пока шел, разглядывал учительницу. Она очень отличалась от двух ранее встреченных им дам. Это была круглолицая, пухленькая и довольно молодая женщина. Лет тридцати не больше, с копной светлых завитых волос, в яркой кофте с бабочками и, судя по собравшимся вокруг ее глаз «гусиным лапкам» отъявленная хохотушка.

— Добрый день, – поздоровался Максим и уже было полез за удостоверением, как учительница его опередила.

— Ой, вы, наверно, папа Прокопенко. Садитесь, пожалуйста, – указала она на первую парту перед собой, – мальчик у вас чудо какой замечательный, – не дав Максиму вставить и слова, с ходу затараторила она, – произношение у него великолепное, память – просто сказка, но беда с поведением. Нам бы чуточку дисциплинки, вот самую малость, и цены б ему не было на уроках! Я бы его даже на олимпиаду школьную отправила по английскому языку, – вздохнула учительница, – вот только дисциплина…

— Я из полиции, – нехотя перебил Максим учительницу, смущенно улыбнувшись, – лейтенант Холмогоров. Я насчет Софьи Прониной.

— Ой, – встрепенулась учительница и прикрыла рот пухлой ладошкой. Тут в проем просунулась всклоченная рыжая голова и звонко крикнула, – Наталья Григорьина, а Валютин опять меня дразнит!

— А ну кыш! – прикрикнула учительница, выглядывая из-за Максима, чтобы рассмотреть жалобщика, – а Валютину скажи, что я сейчас сама его дразнить начну! И дверь закрой за собой, – крикнула она вдогонку рыжей голове, мгновенно скрывшейся за створкой. – Хулиганье, – ласково протянула она и, снова посмотрев на Максима, опять сникла. – Соня, да, – покачала она головой, – бедная, бедная Сонечка, несчастный ребенок с тяжелой судьбой. Уж сколько я за нее билась… а оно вон как… ее же отец вот-вот на днях должен был забрать к себе, мы и документы уже готовили на выбытие. А тут на тебе, – глаза Натальи Григорьевны едва заметно увлажнились, – там же ведь и вторая девочка тоже, ну, то есть… погибла, – учительница взглядом показала на потолок, подчеркивая, куда именно отправилась еще одна девочка из той же семьи.