Книга За гранью закона. Тайна мертвых близнецов, страница 31 – Наталья Романова

— Ваша директор, Берия, – намеренно выделил Максим фамилию директрисы, чем вызвал слегка испуганную улыбку у Натальи Григорьевны, – сказала, что девочка очень неблагополучная и вся семья в целом тоже.

— Глупости, – покачала англичанка головой, – да что она понимает. Ребенка-то и в глаза не видела, – недовольно добавила учительница, – а ребенок же не виноват, что у нее в семье такое произошло, ведь от безумия никто не застрахован. А там трагедия на трагедии, попробуй тут рассудок сохрани! Соня ведь и училась хорошо, правда, до недавнего времени, – тихо вздохнула Наталья Григорьевна. – В четвертом классе вообще отличницей была, вместе с сестрой на доске почета до сих пор висит за победу в международной олимпиаде по информатике. Они сами собрали механизм с моторчиком, который еще и ездил, представляете? И это в четвертом классе! Очень талантливые девочки, безграничный потенциал. А как они пели у нас в школьном хоре, на танцы народные обе ходили. Очень способные девочки… были, – горько вздыхая, добавила Наталья Григорьевна. Дверь снова открылась, и та же рыжая голова опять заканючила:

— Ну Наталья Григорьин-н-а-а, Валютин матами обзывается!

— Мышкин, а ну брысь, я кому сказала! Видишь, у меня люди? А Валютину скажи, что я ему рот с мылом намою если будет матами обзываться! – голова радостно кивнула и снова исчезла. – Паша Валютин – сложный мальчик, – задумчиво пробормотала учительница, глядя на закрывшуюся дверь, – а знаете, они ведь с Соней дружили. Ну, то есть, может, и не дружили, но вместе я их частенько видела. Наверное, их объединила схожая семейная ситуация. У Валютина мать сильно пьющая, мальчик почти на улице живет. В прошлом году мне удалось собрать документы ему на бесплатное питание, так он хотя бы в школе горячее ел. Правда, в последнее время я вот что заметила. Порознь они вдруг стали. Я тогда подумала, это из-за того, что Соня уходить собралась. Ее ведь отец должен был забрать вот-вот на днях. Ох, тем более непонятно, почему она с собой такое сделала, ведь налаживаться все стало. Отец у нее очень хороший. А Паша, наверное, на нее обиделся, решил, что Соня бросает его. Недели две назад я слышала, как они сильно спорили, и, знаете, Паша тогда сказал кое-что странное. Я сперва подумала, что он ее отговаривал переходить в другую школу, чтобы совсем одному не остаться, а вот теперь, после ее гибели даже не знаю, что и думать, – учительница умолкла и шмыгнув носом, полезла в ящик стола, скорее всего за салфетками.

— Что сказал мальчик Соне? – спросил Максим заинтересованно, подождав пока англичанка утрет крохотные слезинки в уголках глаз.

— Он сказал: «Ты полная дура, если реально веришь в этот бред старой карги!» А еще он все повторял, что ничего не измениться, что так не бывает, и все время называл Соню дурой, а потом начал просить чего-то не делать. Вот что Паша имел в виду? И не связан ли этот их разговор со…смертью Сони? – подняла англичанка слегка покрасневшие глаза на Максима.

— Действительно, – кивнул Максим, перепалка между Соней и неведомым Пашей его очень заинтересовала. Было бы отлично спросить о сути беседы у самого Павла, но для этого нужно разрешение родителей, присутствие психолога и поездка в отдел. Вся эта бюрократия может знатно взволновать подростка, да еще и не благополучного. Вот как бы так опросить его без дополнительной суматохи и возни. Не положено, конечно, но мальчик ведь не подозреваемый, а потенциальный свидетель, поэтому ничего страшного если Максим просто послушает как с Павлом беседует его классный руководитель. – Может, его и спросим? – будто невзначай предложил Максим англичанке.