Онлайн книга «Трясина»
|
— Красивые слова о высокой миссии, — заявил я. — Но какой? Замешенной на крови и страдании других народов. — Не кощунствуйте, — почти прошипел Геллерт. — Не жажда почестей, а желание дать благо всем жителям Штатов движет нами. И если каждое государство будет проникнуто этой идеей, человечество избежит катастрофы и выйдет на более высокий виток цивилизации. — Подумав, ядерщик сделал еще один резкий выпад против меня. — Вы приехали из страны коммунистической заразы, страны, где народ, как быдло, доведен до крайнего отчаяния. И теперь пытаетесь бросать камни в чужой огород? Именно ваши глупые идеи расползлись по планете и заразили многие страны, приостановив в них динамичное, естественное развитие. Это ваши соотечественники-богохульники объявили все, что окружало вас, общенациональной собственностью, отчего и попали в дерьмо. Имеете ли вы после этого право освистывать наши святые идеалы? Я почувствовал себя в западне, оправдываться не было смысла. Но и молчать я не мог. — Грош цена всем этим идеалам, если народы не разучатся создавать образ врага и нацеливать друг на друга смертоносные ракеты. Великий грех начался тогда, когда человеческий разум изобрел первое огнестрельное оружие. Запретный плод возбудил желание творить все новые и новые средства уничтожения людей — более изощренные, способные стирать с дика земли целые государства. И теперь мир вышел на дорогу самоуничтожения, потому что в этой чудовищной гонке не может быть победителя… Так, слово за словом, разговор принимал жесткий полемический характер. В одном я не могу не согласиться со своими оппонентами. До чего додумались ваши классики-мыслители — строить общество, игнорируя природную сущность человека, его права на частную собственность, являющуюся главным стержнем поступательного движения. Это — дорога в никуда. Разве может народ, своими руками возводивший мавзолей Великому Дьяволу двадцатого века и десятилетиями поклонявшийся ему, расчитывать без покаяния на божественное покровительство и снисхождение? Чтобы приглушить разгорающийся спор, мои оппоненты снова возвратились к шахматам. Их интересовало: где и когда я научился играть, участвовал ли в турнирах? А на вопрос: «Как давно ты стал увлекаться шахматами?» — я ответил обтекаемо и загадочно: «Много световых лет назад». Они приняли мои слова за удачную шутку, а Фей Блейк после некоторого раздумья неожиданно предложил: «А что если ты встретишься за доской с Питером Дорсоном один на один? Уж коль ты так изобретателен в споре с учеными, то тебе по силам справиться с одним залетным гроссмейстером». Его предложение тут же поддержал Ван Холден. Он даже обещал взять на себя организацию партии и хлопоты по сбору солидного призового фонда. «Затея, конечно, авантюрная, — сказал он, — но достойна внимания, так как люди падки до сенсаций: неизвестный в шахматном мире человек бросает вызов самому Дорсону!» Я не стал ломаться и согласился. Партия проходила при большом скоплении пассажиров. Не буду описывать все перипетии встречи, скажу лишь, что на двадцать седьмом ходу я одержал победу. Ликованию моих друзей не было предела. Призовой фонд в семьдесят тысяч стал моим. Разумеется, я закатил роскошный банкет для ученых. Во всей этой истории меня поразило вот что. Планетяне ошибочно полагают, будто эта мудрейшая игра подброшена из тьмы веков для забавы, для соперничества в смекалке. Это не так. Шахматы инспирированы свыше как таинственная модель мироздания с ее загадочными закономерностями. Они идут в сравнение с древнейшими фолиантами, манускриптами, которые следует сперва расшифровать и только потом просчитывать, прогнозировать. Игра известна во всех высших мирах, иногда становилась там предметом культа. Почему? Потому, что в ней заключены захватывающие дух и непрерывно меняющиеся сюжеты. Иными словами — это стройная философия бытия, в суть которой не смог проникнуть земной разум. Наделив вас умом, Господь надеялся, что, разыграв партию, вам удастся открыть закономерности общественного развития, овладеть кодом бессмертия. |