Онлайн книга «Трясина»
|
Гроссмейстер Питер Дорсон, пребывавший на теплоходе в качестве ту риста, давал сеанс одновременной игры на десяти досках. По его условиям каждый желающий сразиться со знаменитостью должен выложить на кон полторы тысячи долларов, а это в общей сложности пятнадцать тысяч. Столько же ставил сам гроссмейстер. Призовой фонд в тридцать тысяч долларов доставался Дорсону только в том случае, если он побеждал всех участников. Я решил примкнуть к играющим. Сеанс проходил на столиках прямо на борту судна во время рейда. Зная все тонкости этой мудрой игры, я втайне надеялся на успех, и уже своим седьмым ходом озадачил Дорсона, а на двенадцатом вынудил его сдаться. Я стал обладателем солидного денежного вознаграждения и, что особенно важно, привлек к себе внимание туристов. Буквально в этот же день в мою каюту вахтенный принес конверт. Вскрыв его, обнаружил записку следующего содержания: «Поражены победой над гроссмейстером. Приглашаем отметить это событие. Ваши доброжелатели». Я с радостью принял приглашение и отправился к своим соседям. Ими оказались три гражданина США: ученый-ядерщик Джон Геллерт, антрополог и этнолог Фей Блейк, географ и путешественник Ван Холден. Они закатили в мою честь банкет, продолжавшийся до двух ночи. Между нами завязался интересный разговор и, судя по всему, они были рады общению со мной. Казалось, сами небеса послали их мне. Ведь я попал в компанию к ученым — цветом планетарного общества, его прогрессивной частью. В дальнейшем, Колымей, буду умышленно разбавлять свои заметки размышлениями и диалогами, чтобы вам легче было понять меня. Итак… Джон Геллерт, изрядно набравшись содового виски, повел речь о своей безмерной любви к Штатам, своей преданности к ним. Патриотизм, доходивший у него до крайности, больше напоминал внешнюю, показную обрядность, навязчивую идею. Ван Холден тут же принял сторону своего друга-ученого, заявив, что каждый должен быть предан своим национальным интересам. Это был вызов мне, и я его принял. — Национальный эгоизм, — возразил я, — порождает тщеславие, высокомерие, чувство превосходства над себе подобными. Жажда изменить то, что даровано тебе Богом, вступает в противоречие с природой человека. Люди в своем развитии отклонились в сторону от святых деяний, их надо направлять на верный путь, дав им бессмертие. — Не спорьте, Мидас, — Геллерт был неуязвим в своих убеждениях. — Вы ошибаетесь, мысля категориями бессмертных. Каждая страна никогда не расстается с мечтой о гегемонии. На этом держался и будет держаться свет. — Ваша гегемония гроша ломаного не стоит перед лицом грядущей катастрофы, — парировал я. — Не считайте себя всемогущим пророком, — ученый-ядерщик продолжал наступать на меня. — Вы хотите подарить бессмертие всему человечеству? Как это звучит по-детски наивно и безнадежно. Если нам предстоит исчезнуть с лица земли, то такова воля божья, а не ваше иллюзорное желание. Фей Блейк попытался смягчить пыл Геллерта. — Нельзя не согласиться с Мидасом, — сказал он, — что в наших руках неограниченные средства воздействия на развитие общества, что возведены почти неодолимые барьеры на пути сближения всех планетян. Но что плохого в том, что правительство США мечтает вручить ключи к благоденствию всем своим соотечественникам? Разве это не жест доброй миссии? |