Книга Трясина, страница 167 – Борис Саркисов

Колымей встал, нервозно прошелся по кабинету и снова опустился на деревянный стул.

— Не утомил я тебя, Игнат, своими рассуждениями? Не очень ли сумбурно говорю? — осведомился он, испытывающе глядя на друга.

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал Игнат. — И вот о чем я подумал: должна же существовать единая историческая истина?

— В природе она существует, но до нее никак не могут добраться из-за перекрестных идей и мнений. Это в учебниках есть одна-единственная, незыблимая, вечная правда, но в действительности их несколько. Окрашены они в разные цвета, сражаются меж собой неистово, будто ошалелые звери. И я с детства твердо усвоил — правда бывает одна. Мой мудрый дед говорил, что она окрашена вечнозеленым цветом, как символ нескончаемой жизни. С годами к зеленому стали примешиваться другие цвета — черно-белые, желто-красные, голубые… Правд оказалось несколько. У верующего и атеиста, у идеалиста и материалиста, у коммуниста и капиталиста — у каждого своя.

Игнат слушал внимательно и задумчиво.

— Но меня больше занимает принцип шахматной доски.

— Все, о чем я говорил, всего лишь прелюдия к расшифровке шахматной загадки. Из писем Мидаса напрашивается вывод: все белые фигуры должны строить свою тактику противоборства черным исходя из спасительной формулы — формулы единения. Это не просто слова — за ними строгая по своей логике философия. Известно, что Вселенная гармонична благодаря божественному разуму. Стихийное развитие тут исключено. Всякое движение должно быть осмысленным, прогнозируемым. Там, где это отсутствует, орудуют темные силы, там — хаос, войны, разрушения. На этой закономерности основан стержень социального бытия. Земля — единый, цельный организм и нарезать ее по живому на лоскутики, то есть на удельные княжества, по меньшей мере кощунственно. В понятии Мидаса разобщенность людей на страны, религии, языки и прочие атрибуты властных структур — предрассудки. Мир един, а значит должны, быть единая общественная формация, единая конституция, единая политика, единое государство, единое правительство, единый бюджет и так далее.

— Но это же абсурд! — воскликнул Игнат. — А вождизм? А религиозные и национальные пристрастия? А вирус патриотизма, который поразил социальные корни? Можно ли все это изжить и начинать историю с чистого листа?

Колымей задумался, потом снова погрузился в анализ мидасовских писем.

— Но перестраиваться надо, Игнат, иначе партия проиграна и у человечества не будет будущего, мы с тобой явимся последним поколением на планете — уйдем в небытие подобно ацтекам. Тогда не только нас, но и животных ждет судьба динозавров. Инопланетяне-палеонтологи будут изучать исчезнувшие виды людей, некогда обитавших на Земле.

— Для реализации этого проекта потребуется создание единого мозгового центра, — подхватил Игнат мысль Колымея. — И если безвыходных ситуаций не бывает, то, выходит, проект осуществим.

— Да-да, — кивнул чародей. — И такой центр почти есть. Я имею в виду ООН. Если там подхватят эту идею, примут за основу и утвердят соответствующий Устав, потом — всемирную Конституцию, то человечество сможет свернуть на столбовую дорогу, ведущую к Абсолютной Идее, возьмет контроль над планетой, а не над конкретным государством. Страны, согласные с таким Союзом, добровольно войдут в него. Конечно, процесс длительный, мучительный, но другого выхода не существует.