Книга Трясина, страница 211 – Борис Саркисов

— Я знал, что существует в городе мафиозная группа, в которую когда-то входил Рэм, — хриплый голос отца достигал ушей Кассандры, и по мере того, как она впитывала в себя каждое произнесенное им слово, пелена мнимого благополучия медленно покидала ее, — Как бы он не перевоплощался, для них Мидас всегда будет Рэмом.

— Как же быть? — повторил вопрос Вадим.

— Кто составляет ударную силу этой группировки, ее мозговой центр? — осведомился профессор.

— Прежде всего, Иван Васильевич Карпухин…

— О нем не надо. Вы достаточно подробно обрисовали, портрет этой отвратительной жирнобрюхой твари. А его окружение?

— У него два зама, о них я тоже узнал от своих агентов, — ответил Вадим, все еще не понимая столь повышенный интерес собеседника к главарям шайки. — Один из них — тощий, в очках, баллотирующийся в мэры города Константин Сергеевич Зотов. Второй… К сожалению, его имя мне не известно. Знаю, что это высокий, хорошо сложенный, с шевелюрой пепельного цвета, тонкими усами такого же оттенка, крупным носом и острым подбородком. Ну, прямо Мефистофель. Его кличка — Барон. — Вадим задумался и снова сосредоточил свой взгляд на Колымее. — Но зачаем, Арсен Давидович, вам это знать?

Чародей проворно вскочил со скамейки и принялся расхаживать. Его жесткий ледяной взгляд был направлен не столько на Вадима, сколько внутрь себя: им овладело безумное желание размозжить головы этим выродкам.

— Как зачем? — воскликнул он. — Мой сын Мидас в опасности, а вы говорите, зачем это мне.

— И что же вы собираетесь предпринять?

Пока не знаю, но не могу сидеть сложа руки, когда мой Мидас находится в беде.

Г Кассандра отшатнулась от зеленой стенки беседки и стала жестко кусать губы, чтобы подавить в себе крик отчаяния и гнева, чуть не вырвавшийся из нее. Предчувствие не обмануло ее. «Мой сын Мидас в опасности…» Неужели я, мелькнуло в голове, стала жертвой жестокого Лицемерия и притворства отца, человека, которого боготворила всю жизнь?

— Спасибо за информацию, — услышала она удрученный голос отца. — У вас все?

— Пока да. В дальнейшем обещаю держать вас в курсе событий.

Кассандра бесшумно заспешила и, обойдя здание, в глубокой задумчивости склонилась над мольбертом.

А Колымей, обменявшись еще несколькими фразами со следователем, проводил его до тропки, напомнив запереть за собой ворота и спрятать ключ в потайное место.

Возвратившись к развалинам, он обошел их вокруг и увидел дочь за рисованием, Это несколько успокоило его. Последние дни он настороженно присматривался к поведению Кассандры, пытаясь уловить причину перемены в ее настроении. Конечно, его беспокоило, что она стала замкнутой, но ведь это свойство ее впечатлительной натуры.

34

Мидас лежал в прибрежном ивняке. Кругом — ни души. По телу продолжала бродить острая боль, но по мере того, как он растирал грудь, руки и ноги, она медленно отступала. Приподнявшись на локти, окинул взором окружающий ландшафт. Безмятежно текла река, окутанная легкой дымкой. Журча, она несла свои воды к дальним холмам. На противоположном берегу безмолвно простирался белесый лес — к небу тянулись тонкоствольные березы.

Вскоре из разорванных облаков глянуло на него солнце, и копна лучей, похожая на золотую корону, заискрила воды. Он поднял голову, зажмурился и вспомнил все, что выпало на его долю за время путешествия и пленения. Мысль заскользила по событиям и лицам, он стал с дотошной скрупулезностью вспоминать и вычислять все, что произошло с ним за время короткой земной жизни. Сперва в памяти замелькали расплывчатые образы интеллектуалов с извращенным умом, болезненным воображением, твердолобой убежденностью и верой в свой пирамидальный мир, людей, воспитанных на распущенной морали и антинаучном парадоксе, подвластных воле искусственно сотканного общества, превратившего их в сборище конформистов. Потом видения сменились — перед взором представали зловещие коридоры мрачного подвала, где он подвергался пыткам и унижениям.