Книга Трясина, страница 63 – Борис Саркисов

— В отличии от вас, у нас говорят: у здорового духа здоровое тело, то есть наоборот. Именно благодаря духу мы можем выживать в самых экстремальных ситуациях: заживлять свои раны вплоть до исчезновения рубцов, против нас бессильны микробы и вирусы. Мы всегда можем постоять за себя: достаточно сфокусировать взгляд на определенном предмете и дать приказ: «Уничтожить!», как голубой луч, подобный лазеру, может прожечь насквозь…

Мидас раскрыл ладонь, и на ней засияло что-то вроде светлячка.

— Что это? — спросил Игнат.

— Прозрачная пластинка, вырабатываемая изнутри. Это мой астрал, мое второе «я». Пластинка питается энергией от электромагнитного поля моей планеты. Все это должно быть и у вас в случае ускоренной регенерации духа.

Трудно было Игнату переварить все то, что непостижимо земному разуму, но не верить Мидасу он уже не мог. Может быть он — некий скомбинированный индивидуум, брошенный в пределы нашей досягаемости, некая загадочная выдумка Творца, некий мираж, временно посетивший нас в урочный час? И он поспешил затронуть тему, которая давно волновала его.

— Скажи, какого ты представления о Творце?

— Как тебе сказать…

— Так, как ты думаешь, — Игнату не терпелось услышать великую тайну.

— Он в нас, а мы в нем, — загадочно ответил Мидас.

— Нет, конкретнее объясни: каков из себя Творец?

— К сожалению, его никому не дано видеть. Думаю, он до того могуч и велик, что его не объять и миллиардами глаз. Это — Абсолютный Дух, материализованный во Вселенной. В каждом из нас — искорка его разума.

Колымей выразил признательность Игнату за то, что тот в кратчайшее время успел напичкать гостя земными знаниями: Мидас в совершенстве не только овладел языком, но и переходил к сравнениям и метафорам. После небольшой заминки чародей решил остановиться на своих замыслах и тревогах.

— Мидас, сперва мы думали дать тебе полный простор, чтобы ты на практике познал нашу действительность, но… обстоятельства изменились.

— Я прибыл сюда с миссией и обязан исполнить свой священный долг, — твердо и уверенно заявил Мидас. — Не в моих правилах пресмыкаться. Я должен сыграть отведенную мне роль. И я ее сыграю…

Как-то бесшумно появилась в беседке Полина, держа в руках поднос с долмой в виноградных листьях. Она выставила на стол большое блюдо, и все принялись за еду. Застолье сперва проходило натянуто, потом слегка разогрелось и достигло приятной теплоты взаимного понимания. Колымей прилагал все старания занимать Полину, хотя находил ее рассеянной слушательницей.

— Что-то не видно нашей Кассандры, — лукаво заметил он, поглядывая то на Мидаса, то на Полину.

— С минуты на минуту будет, — сообщила Полина. — Наводит марафет.

И тут же в просветах ползучих растений, обволакивающих металлическую конструкцию беседки, все увидели Кассандру. Казалось, она не шла, а плавно летела по террасе. Ее волосы цвета спелого каштана волной плескались по воздуху. Два маленьких взволнованных грудных бугорка выпирали из-под легкой розовой ткани. Когда она, запыхавшись, вбежала в беседку, Колымей тут же представил гостя.

— Дочь моя, это наш Мидас.

— С благополучным возвращением, — раздался ее мягкий голос и тайные мысли закружились в ней: «Я знала, что это он, что мы знакомы целую вечность!» Растерянная и изумленная она села рядом с отцом, не отводя от гостя глаз и чувствуя учащенные удары сердца — они, как волны, перекатывались внутри. — Рада видеть тебя!