Книга Изнанка реальности, страница 53 – Павел Ковезин

— Сука!

Из глаз потекли слёзы, ноги стали ватными. Я упал на холодную землю и уставился в тёмное небо. Там ярко горели звёзды, напоминая о том, что где-то есть лучший мир.

«Это всё нереально. Просто нереально. Мы в чёртовом аду» – думал я, находясь на грани нервного срыва.

Рука с пистолетом инстинктивно поднялась. Дуло уперлось в висок.

Если там ещё остались патроны, то один я потрачу на себя.

И закончим с этим.

Филина не было на том же месте. Там была лишь порванная одежда и осколки вышибленного окна. Я проехал несколько метров, всматриваясь в глубину леса, но не увидел ничего, кроме зарослей.

Бросив машину на обочине, я направился в гущу леса, даже не надеясь найти друга. На стволах деревьев я заметил отметины от когтей, но не более. Ни выпотрошенных животных, ни порванных на части людей, ни крови – ничего. Зло обитало где-то поблизости, но не выдавало себя.

Громкий крик птицы прямо над ухом заставил меня обернуться. На ветке сидел ворон и всматривался в меня черными глазами.

— Если ты так хочешь смерти, отведи меня к нему, – сказал я, усмехнувшись про себя оттого, что начал разговаривать с птицами.

Даже если передо мной сидел не Кощей, попытаться всё равно стоило. Ворон сорвался с места и полетел вдаль, показывая дорогу. Вывел меня к полянке, где я увидел голого человека, лежащего на земле.

Филин скорчился в позе эмбриона и дрожал от холода. На его коже были следы крови и глубокие царапины. Я закинул его руку себе на шею и попытался поднять. Сергей едва стоял на ногах. Всё лицо его было в грязи, изо рта шёл пар.

— Илюх… – сказал он, едва выговаривая слова, – …прости.

Он чуть не упал на землю, но я удержал его на ногах.

— Ты был прав, – ответил я, – я у тебя в долгу.

Спустя время мы вышли к машине. Филин медленно начал приходить в себя. Я достал из багажника одежду, взятую у него дома, и помог одеться.

— Только аккуратней, – сказал я, садясь за руль, – после вчерашнего дверь с твоей стороны не закрывается до конца.

Филин захлопнул дверь и удивлённо посмотрел на вмятину с внутренней стороны и разбитое окно.

— Ты помнишь что-нибудь?

— Помню, как орал на тебя, чтобы мы… – он откашлялся, – чтобы мы поехали в Рюген. А дальше – ни черта.

— Думал, ты меня сожрёшь.

— Тебе следовало пристрелить меня. И жить спокойной жизнью.

— Боюсь, спокойной уже не получится. И пристрелить тебя – тоже.

Я поймал на себе его вопросительный взгляд.

— Пистолета у нас больше нет. Как и флюорита.

— Чёрт подери. Тебя вообще одного можно оставить?

— Послушай, я вчера был на грани того, чтобы вышибить себе мозги.

Я лежал на дороге и хотел только одного – смерти. Но потом… вспомнил всё, через что мы прошли. Вспомнил людей, которых спасли от нечисти. Вспомнил, сколько раз рисковали жизнями ради друг друга. И решил, что останавливаться на полпути – глупо.

— А камни чем тебе помешали?

— Если я сам смог найти в себе силы двигаться дальше, смог не нажать всё-таки на спуск, то флюорит мне уже был не нужен. Он превращал нас в монстров, но не делал… сильнее. По крайней мере, не морально.

Филин прервал мою исповедь громким, хриплым кашлем. Видимо, ночь, проведенная в лесу обнажённым, давала о себе знать.

— Пистолет я тоже закопал где-то в лесу. Думаю, в аэропорту у нас с ним были бы проблемы, – я усмехнулся.