Книга Пышная Света #звездаРунета, страница 19 – Лена Харт

И тут происходит второе чудо, мой телефон начинает издавать тилинькающие звуки падающих уведомлений. Достаю его из кармана. Робко, неуверенно, но на дисплее всё-таки горит значок 4G. Слабый, одно деление, но он есть. Руки сами, без участия сознания, открывают список контактов, игнорируя сообщения.

Проект «Я жива и в относительном порядке». Этап первый: успокоить маму. Прячусь между стеллажом с кошачьим кормом и бытовой химией. Запах «Вискаса» и хлорки — мой новый парфюм.

Одна палочка сети мигает, как кардиограмма пациента при смерти.

— Светочка! Живая! — её голос в трубке такой громкий, что я отшатываюсь. — Я тебе с первого апреля звоню, у меня уже все нервы кончились! У тебя что, трагедия? Ты где?

— Мам, привет, всё нормально, — тараторю я. — Я просто… в отпуске. Спонтанном. Цифровой детокс.

— Какой ещё детокс? Ты в секту попала? Света, если тебя держат в заложниках, скажи кодовое слово! «Борщ»!

— Мама, борщ. Я не в… [шипение]… секте!

— Ты с мужиком?! — вопит мама. — Он хоть неженатый? С квартирой?

— Нет, мам, он не… [пропадает связь]… такой! — кричу в трубку.

— О господи! — причитает мама. — Ты шапку носишь? Ночи холодные! А то потом будешь лечиться, а у тебя даже мужика нормального нет, чтобы тебе чай с малиной принёс!

Нормальный мужик, судя по всему, который мог бы принести чай или яйца с молоком, как раз сейчас заправляет свой трактор соляркой.

— Ношу, мам. И шапку, и валенки. Не волнуйся. Я позвоню, как только снова будет связь. Целую!

Сбрасываю звонок одним резким движением пальца, и сердце начинает колотиться так, словно я только что пробежала марафон. Теперь второй раунд с Виктором Петровичем, моим начальником, который наверняка уже видел это видео и готовит для меня персональную казнь.

— Пышная? Какого чёрта? — его баритон не предвещает ничего хорошего.

— Виктор Петрович, добрый день. Я хотела предупредить, что беру несколько дней за свой счёт.

— За свой счёт? Ты календарь видела? У нас отчётность на носу! Лощинский тут один за всех отдувается, из себя весь такой благородный, а ты где прохлаждаешься?

Лощинский, Антон, который сейчас отдувается... Ага... Волна тошноты накрывает меня, когда я осознаю весь масштаб предательства.

— У меня форс-мажор, Виктор Петрович. Семейные обстоятельства.

— Какие ещё обстоятельства? Умер кто?

— Почти, — вырывается у меня. — Моё душевное равновесие. Я… мне нужно перезагрузиться.

— Прорывы у тебя, Пышная, в другом месте. Журналисты уже достали! Ладно. Три дня. В понедельник чтобы была в офисе как штык. Иначе твой прорыв будет на бирже труда. Поняла?

— Поняла, — пищу я и отключаюсь.

Опираюсь на стеллаж. Итак, у меня есть три дня, чтобы превратиться из забитой деревенской дурочки обратно в топ-менеджера. Рука сама тянется к иконке соцсети. Просто на секундочку.

И лучше бы я этого не делала.

Первое, что попадается на глаза — пост Антона: на фото он красивый и задумчивый, в дорогом пиджаке смотрит куда-то вдаль из окна офиса, а под фотографией разливается настоящая ода лицемерному благородству.

«Друзья, в последнее время в сети много грязи и негатива… Важно помнить: хайп проходит, а человечность остаётся. Давайте будем добрее…»

Голова раскалывается так, будто её зажали в тиски и медленно поворачивают рукоятку, каждый оборот которой отдаётся пульсирующей болью в висках. Бросаю в корзинку шоколадку и пачку самого дешёвого чая, а на кассе расплачиваюсь, пока реальность плывёт перед глазами и мысли путаются в липкую кашу. Мне срочно нужны таблетки от головы, иначе я просто не доберусь до дома.