Книга Пышная Света #звездаРунета, страница 21 – Лена Харт

Он смотрит на Марину. Не просто смотрит — во взгляде, который он на неё бросает, холод арктической зимы. Взгляд, который говорит: «Ещё одно слово, и я тебя тут в асфальт закатаю».

— От головы, — он указывает на полку за её спиной. — Вон ту пачку. В бумажке. И воды.

Марина поджимает губы, но молча убирает свои травки обратно в сумку. Клим бросает на прилавок несколько мятых купюр.

— Ей твои чаи не нужны, — тихо, но в голосе столько стали, что можно топор точить.

Клим берёт со стойки коробочку с таблетками, разворачивается, и его рука находит мою. Его пальцы смыкаются, словно раскалённые тиски. Они не причиняют боли, но в хвате такая первобытная собственническая сила, что у меня подгибаются колени.

И, не говоря больше ни слова, он просто тянет меня за собой. Выводит из этой ядовитой атмосферы на свежий, холодный воздух.

Мы стоим на крыльце аптеки. Его рука всё ещё сжимает мою. Смотрю на наши сцепленные пальцы: его большая, тёмная, в мозолях и царапинах, и моя — бледная, с остатками городского маникюра.

— Пей таблетку, и за ТЭНом пойдём.

СВЕТА

— Пей таблетку, и за ТЭНом пойдём, — вырывает меня из ступора.

Голова сама качается в согласии, как у китайского болванчика. Он разжимает пальцы, и внезапная, почти болезненная пустота обжигает мою кожу. Клим откручивает крышку на бутылке с водой, и протягивает мне.

Мой внутренний менеджер, отвечавший за планирование, контроль и поддержание имиджа, только что подал в отставку, оставив на столе записку: «Дальше ты сама. Удачи, она тебе понадобится».

Молча беру таблетку, запиваю водой и решительно направляюсь к магазину с выцветшей вывеской «Хозтовары». Если уж падать в омут с головой, то хотя бы с горячей водой.

Магазин «Хозтовары» оказывается филиалом деревенского беспорядка. Пахнет резиной, олифой и чем-то неуловимо советским. На пыльных полках в художественном беспорядке лежат гвозди россыпью, мотки бечёвки, замки размером с мою голову и чугунные сковородки, которыми, кажется, можно отбиться от медведя.

Клим уверенно проходит вглубь, к прилавку, за которым сидит усатый мужчина в синем халате, читающий газету.

— Дмитрич, здорово. ТЭН на аристоновский бойлер, сотка, есть?

Мужчина отрывается от газеты, смеривает Клима взглядом, потом переводит его на меня, задерживаясь на моих резиновых сапогах с видом эксперта по сельской моде.

— На сотку… Глянуть надо. Тебе какой? Медный, нержавейка? С гайкой, с фланцем?

Стою и понимаю, что из всех этих слов я знаю только предлог «с». Клим же, не задумываясь, начинает перечислять какие-то цифры, диаметры и типы креплений, говорит на языке, которого я не понимаю, но в котором он владеет абсолютной властью. Он знает, как устроен мир, где вещи чинятся вместо того, чтобы отправляться на помойку, где важен результат, а красивые презентации никого не волнуют.

Пока они обсуждают преимущества итальянских прокладок над китайскими, отступаю к полке с садовым инвентарём. Взгляд цепляется за маленькие пакетики с семенами. «Бархатцы. Оранжевое чудо», «Астры. Королевский размер», «Укроп. Аллигатор». На картинках — идеальные, неправдоподобно яркие цветы и сочная зелень. Вспоминаю заросший крапивой палисадник у бабушкиного дома.

Что, если?..

Тоненькая, как паутинка, мысль мелькает и тут же пропадает, смытая волной реальности. Какой сад, Света? У тебя петух в личных врагах, а ты о бархатцах мечтаешь.