Книга Пленница Золотых Песков, страница 14 – Тина Солнечная

Богиня выбрала тебя за это. Но я… рад, что это ты. А не кто-то из их прекрасных, покорных и готовых отдаться по первому приказу.

И прежде чем я успела среагировать, он сделал шаг вперёд и поцеловал меня.

Не нежно. Не резко.

Точно. Глубоко. Вкусно.

Это был поцелуй, в котором не было попытки спросить разрешение, но было владение. Он не просил — брал.

И, что хуже всего… я ответила.

На долю секунды — но да, я поцеловала его в ответ.

Губы были горячие. Тёплые. Пряные, как, вероятно, всё в этом мире.

И на мгновение я потеряла всё: землю под ногами, страх, здравый смысл.

А потом — резко отпрянула, оттолкнула его грудь ладонью и сделала шаг назад.

— Не надо, — прошептала я. Хрипло. Неуверенно. Слишком поздно.

Он не последовал за мной. Не потянул возвращая, не остановил.

Просто остался стоять.

Словно каменная статуя.

Но с улыбкой. Спокойной. Уверенной. Очень… довольной.

— Пока, — сказала я и развернулась, скрывая, как дрожат пальцы.

Я буквально влетела в свои покои, захлопнув за собой двери и прислонившись к ним спиной, как будто могла таким образом отгородиться от поцелуя, от взгляда, от всего этого мира.

— Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, — пробормотала я, зажимая ладонями пылающее лицо.

Он поцеловал меня.

И мне это понравилось.

А это уже была проблема.

Я прошлась по комнате, потом села на край постели, потом резко встала — сидеть не могла, в теле всё ещё вибрировало от его прикосновения.

— Ну ничего, — сказала я себе. — Сейчас полежу, отдышусь, забуду, и всё. Он успокоится. Я — нет. Но хотя бы попытаюсь.

Но стоило мне коснуться подушек, как дверь мягко приоткрылась, и в комнату вошли две жрицы.

Те самые. С вечными нейтральными лицами и плавными, как у кошек, движениями.

— Ты ведь шутишь, — сказала я, не вставая, просто прикрыв глаза. — Скажите, что вы просто принесли чай. Или… я не знаю, предложение мира.

— Великий правитель изволил сегодня купаться, — сказала одна, не моргнув.

— Купаться. Потрясающе. Он делает это не регулярно? В этот день соибраются представления? И, угадаю… мне тоже туда?

— С твоей помощью, — уточнила вторая.

И это прозвучало как приговор.

Я села. Очень медленно.

— Простите, с моей помощью — это как? Мне что, таз подносить? Питьевую воду в ванну лить? Или… тереть его спину?

Они молчали.

Что, по их меркам, значит: да.

— Ну конечно, — вздохнула я. — Один поцелуй — и сразу в баню. А у вас тут всегда так быстро всё происходит?

— Правитель пожелал, — мягко сказала одна.

— Да он, похоже, много чего желает, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. — Только пусть не рассчитывает, что я полезу с ним в воду. Или полезу, но с вилами.

Они не отреагировали. Уже доставали тонкие, полупрозрачные ткани, ароматные масла и украшения. Всё — слишком интимное для обычной встречи.

Слишком прозрачное. Слишком… предназначенное для радости его взора.

Я смотрела на них, и внутри всё кричало:

Опасно. Горячо. Нельзя. Надо. Бежать.

Но губы сказали другое:

— Надеюсь, у вас там хотя бы не прохладно. Я плохо переношу холодную воду.

Купальня была вырезана прямо в камне. Огромная, залитая мягким золотым светом от сотен фонарей и чаш с ароматным дымом. Воздух здесь был влажным, горячим, пропитанным ладаном и специями, отчего дышать становилось… слишком приятно.

Посреди зала — купель, переливающаяся, как ртуть, с водопадом, льющимся по мраморным плитам. По краям — подушки, масла, ткани, лежащие, будто случайно, но точно в нужных местах.