Книга Карамелька, или Ты попал, жених!, страница 104 – Анна Бахтиярова

Я открыла рот и снова закрыла. Ибо не знала, что на это сказать. В смысле, цензурного.

То есть, пропала я, а мама переживает о Лидином медовом месяце? Серьезно?!

Как ни странно, Анатолий в кои-то веки сообразил, что родительница перегибает.

— Мам, Амелия просто… была не в себе. Вот и не оценила ситуацию. Уверен, она не хотела навредить Лиде.

Мама в ответ морщилась и поинтересовалась:

— И где ты была, Амелия?

— Эм… Далеко вообще-то, — промямлила я. И зачем-то брякнула: — Чуть замуж не вышла.

— Поэтому здесь фрак? — спросил Анатолий, снимая упомянутый предмет гардероба с вешалки.

— Э-э-э… Не совсем. Это друга. Мы… на костюмированной вечеринке были. Вот.

В голове завертелся ураган мыслей.

Фрак здесь. А другая одежда Хантера где?

— Я сейчас!

— Мы не договорили, Амелия! — крикнула мама, но я уже неслась в зал.

— И как это понимать? — спросила саму себя, обнаружив на спинке стула аккуратно висящий халат.

Значит, Хантер спал в своей одежде, и пропал во сне? Нет, вряд ли. Не в ботинках же он улегся, а их тут определенно нет. Значит переместился после пробуждения? Но почему без меня? Может, мир затягивает назад только своих? Но в тот раз мне здесь находиться долго не позволили. Впрочем, тогда я никакие нити из волшебных сетей не выдергивала.

— Амелия, где фата?

В зал вошла мама. Анатолий появился на несколько секунд позже. Он явно жаждал уйти. Убедился, что я тут, цела и вроде невредима, потому считал братский долг выполненным.

— Какая фата? — не поняла я.

— Фата, которую я просила передать Лиде. Когда горничные тут прибирались, ее не нашли.

— Э-э-э…

Я вспомнила, что переместилась с фатой на голове в родовое гнездо Моро. В тот самый, который вскоре сгорел дотла. А значит, и фата вместе с ним.

— Хм… — я сделала вид, что задумалась. — Понятия не имею, где эта фата. Если твоя прислуга ее здесь не нашла, копаясь в моих вещах без разрешения, стало быть, сей предмет гардероба хранится в другом месте. У себя поискать не пробовали?

— Амелия, я точно помню, что фата хранилась у тебя, — проговорила мама жестко. — Уверена, ты нарочно ее спрятала, когда сбежала. Лишь бы не досталась Лиде.

— Больше мне делать было нечего, как сбегать в фате. То есть… с фатой. И вообще…. Вот, черт! — выругалась я, не закончив фразу. Ибо подошла к окну, чтобы не смотреть в глаза родительнице, и обнаружила за ним картину маслом. Во дворе на лавочке сидел Марк Хантер собственной персоной и с любопытством глазел по сторонам. — А знаете, вам пора, — пробормотала, не сводя сердитого взгляда с корреспондента. — Мы всё обсудили. Я не померла. Квартира, по-прежнему, в моей собственности. Если вдруг снова уеду, значит, так надо. Моя жизнь — мои проблемы. Вам они всё равно не нужны.

— Нет, Амелия, мы не договорили, — возразила мама, но я не стала слушать продолжение.

Хантер поднялся с лавочки и вознамерился отравиться в противоположную от подъезда сторону, что меня не устраивало ни разу. Я рванула в прихожую, сунула ноги в кроссовки и… не нашла ключи. Ну, разумеется. Ими воспользовался неуемный корреспондент. Пришлось сбрасывать обувь и бежать в зал — за запасными, хранящимися в шкафу.

— Амелия, куда ты собралась? — требовала ответа мама. Но я выскочила из квартиры и, стоя на пороге, сделала приглашающий жест рукой. — Ну же, выходите. Иначе запру тут.