Книга Любительский шпионаж, страница 162 – Дайре Грей

Свекровь уставилась на нее, широко распахнув глаза.

— И Георг ничего не может сделать?! — голос сорвался на фальцет, и она сразу же умолкла, покосившись на колыбель, но принц спал крепко. — Неужели ей нельзя помешать?

— К сожалению, — императрица вздохнула, — Герхард не признан императором официально, поэтому не может считаться членом императорской семьи в юридическом смысле. А следовательно Георг не может претендовать на наследство. Доказать родство могла бы сама маркиза, дав соотвествующие показания и приведя свидетелей, но в текущих обстоятельствах ей это не выгодно, поэтому…

Она пожала плечами, наблюдая, как глаза собеседницы светлеют от злости. По серой радужке будто пробежали искры, а тонкие ноздри затрепетали от гнева.

— Эта… эта… Получит контроль?! Только через мой труп! Я немедленно поговорю с Георгом! Прости, но мне нужно тебя оставить.

Проводив вылетевшую из комнаты свекровь взглядом, Валенсия позволила себе улыбнуться уже куда искреннее. Она потратила массу времени, изучая законы наследования в Империи и нещадно гоняя секретаря за консультациями к поверенному Герхарда. Опасность от Магдалы стала очевидна почти сразу и пришлось приложить некоторые усилия, чтобы понять, как именно защититься от ее притязаний, не используя наследные права Аннабель и не втягивая ребенка во взрослые игры. План оставался теоретическим. Предполагалось, что его и вовсе не придется применять, если маркиза не проявит себя, но…

Жадность человеческая не знает границ. И эта женщина даже не постеснялась написать Маргарите. Ведь если бы свекровь — одна их тех, кто мог свидетельствовать о родстве с Герхардом, поддержала бы ее притязания, все стало бы куда сложнее. Выход имелся. Еще один выход. Но получилось прекрасно.

Из колыбели донеслось хныканье, и фройляйн Небел, оставшаяся в спальне, поспешила взять его на руки, а потом передала императрице.

— Кажется, принца пора кормить.

Валенсия улыбнулась. Кормилицу уже подыскали, но она собиралась по возможности справляться сама.

— Запомни, мой мальчик, — пробормотала апийка, устраивая сына у груди, — семья — это самое важное.

Солнце клонилось к закату. Бесконечно долгий день медленно подходил к концу. Дитрих поднялся на одну из скал, нависающую над морем. Отсюда открывался прекрасный вид, который раньше загораживала крепость, считавшаяся неприступной. Теперь на том месте остался лишь мусор. Брошенное, покореженное оружие, испорченные вещи, кухонный скарб и песок, много песка, под которым похоронены тела тех, кому не повезло…

Он устало опустился на ближайший камень и вытянул гудящие ноги.

До полудня пришлось медленно отступать от города, ожидая, пока элементаль успокоится и уберется и пользуясь короткими моментами затишья. Идти по дороге маг не рискнул, нырнув в тень платанов. И там, петляя по тропинкам, начал медленно подниматься в скалы.

Он видел группу людей, одетых в изрилионскую форму, но говоривших на апийском, спускавшихся вниз к берегу. Содержание разговора понять не удалось, кроме слов «корабль» и «новости».

Потом ему встретился заблудившийся изрилионец с ружьем, который со страху начал палить во все стороны. И Дитриху пришлось отсиживаться за толстым стволом, ожидая, пока раненный солдат уйдет. На месте глаз у него остались лишь черные провалы, изрилионец дергался от каждого шороха, что-то причитал, шатался, но все же скрылся из вида. Только тогда удалось продолжить восхождение.