Книга Любительский шпионаж, страница 24 – Дайре Грей

И опять ручки на груди скрестила, губки поджала. Скрутить ее что ли? Голову в мешок, кляп в зубы, и в товарный вагон до самой столицы. Весу ведь меньше, чем в баране, один раз по затылку пригладить и вырубится...

Она явно что-то такое подозревала в его намерениях, поэтому саквояж с револьвером закрывать не спешила. А глазищами так и сверкала.

Нет, он бы справился. И с детской игрушкой ее, и с возмущением, и со всем остальным, вот только...

Взгляд этот Вилли знал. Упрямая. Дурная. Вернется же. Одна. И никакие местные ужасы ее не испугают, раз до сих пор не тронули. Провалился план Кенига, а вместе с ним и его увольнение. Если с этой авантюристкой что случится, начальник ему собственноручно башку скрутит. И что делать?

— Я еду с вами, — выплюнул Адлер с тем выражением, с которым обычно слал особо досаждающих собеседников в места не столь отдаленные.

— Чудесно, — она улыбнулась. — Тогда встречаемся внизу через три часа. А теперь, будьте добры, покиньте мою комнату.

Желание сунуть фифу башкой в мешок стало столь острым, что пришлось сжать кулаки, а потом медленно, чеканя шаг, выйти в коридор. Ему еще тоже вещи собрать надо.

Вильгельм Адлер всегда знал, что умрет из-за женщины. И теперь точно понял, из-за какой именно.

Клара закрыла саквояж и шмыгнула носом, окинула комнату взглядом, проверяя, ничего ли не забыла. Последний подарок фройляйн Ланге остался стоять на тумбочке. В родном городке дорогие духи, пахнущие ванилью и специями, ей не понадобятся.

Фройляйн Гессен осторожно открыла дверь и вышла в детскую. Аннабель еще спала, как всегда сбросив одеяло. Такая милая и тихая во сне. Как ее бросить? Уезжать не хотелось, и она ворочалась в кровати всю ночь, терзаясь сомнениями, но стоило вспомнить вчерашний день и резкие слова герра Шенбека, как возвращалось понимание, что оставаться ей нельзя.

«Куда она ездила последние недели? Ты знала, что она уедет?! Поэтому Сабина оставила тебе подарок?! Ты должна была прикрыть ее отъезд?! Что она говорила?! Почему ты молчала?!»

На глаза снова навернулись слезы, и Клара поспешила промокнуть их уже мокрым платком. Упреки были несправедливы. Ничего-то она не знала. И не понимала. Да, фройляйн ездила в Модный дом и еще куда-то, привозила иногда сладости к чаю. Улыбалась, смеялась порой. Работала. Все, как раньше. А потом уехала…

И подарок этот няня не просила и ничего о нем не знала. Она и к столичной жизни так и не привыкла, даже в лавки не особо ходила. Если только поглядеть. Или передать что-нибудь матушке и сестрам. Им и большая часть денег уходила. Нет, часть Клара откладывала на всякий случай, не тратила. Вот этот случай и произошел. Теперь сбережения пригодятся на обратный билет и поддержку семьи, пока она снова не найдет работу. Только уже не в столице. Хватит с нее. В Ельне тоже есть чем заняться, а после службы у герцога ее везде возьмут. Вот только рекомендации…

Вряд ли герр Шенбек напишет о ней что-то хорошее после вчерашнего. А фройляйн уехала. Его Светлость пропал. Разве что герр Шварц… Он строгий, но справедливый. Может быть, согласится в порядке исключения. Обычно ведь няней занимается хозяйка или экономка, а здесь ни той, ни другой.

Клара снова вытерла набежавшие слезы, поправила одеяльце Аннабель и, кусая губы, ринулась к двери в коридор. Рыдания стояли в горле. Оставлять малышку сейчас, когда только что уехала ее мать, казалось совершенно неправильным. Но… это ведь не ее ребенок. А отцу в любом случае виднее.