Книга Утилитарная дипломатия, страница 141 – Дайре Грей

— У нас было время… Я собирался тянуть столько, сколько смогу. Не хотел ее расстраивать, да и… Бывает ведь, что врачи ошибаются. Потом отец умер, Надин забеременела…

Взгляд императора стал совсем слепым, он вряд ли видел хоть что-то, уйдя следом за мыслями в прошлое.

— Что ты сделал?

Племянник вздрогнул и поднял на него взгляд. Он не пытался врать или увиливать. То, что случилось тогда, слишком давно его угнетало.

— Я спустился к камню.

Кристиан проглотил ругательства и ограничился вздохом. Он предполагал нечто подобное, но надеялся… Глупо. В его возрасте давно уже пора понять, что худший вариант наиболее вероятен.

— Я знаю, что не стоило. Отец объяснял, что обращаться к нему и проливать кровь нужно только в крайних случаях, но… Она хотела ребенка. Я… всего лишь хотел, чтобы все получилось.

Оно и получилось. Всегда получается. Родовой камень откликается на просьбы, но цена… Всегда есть цена. И стоит отдельно оговаривать, кто будет ее платить. Формулировки. Детали. Неточности. Надин родила ребенка, но умерла. Малыш мог выжить. Должен был, вот только… Герхард убил элементаля. Смерть за смерть — тоже договор. Неисполнение желания за убийство.

Теперь все сходилось. Вот только герцог был бы рад ошибиться.

— Я убил ее, — тихо проговорил Георг. — Если бы я не пошел, сделал так, как обещал…

Если бы… Кроме сожалений и боли эти слова больше ничего не приносят. А чувство вины порой может привязать крепче, чем скорбь по потерянной любви.

— Ты все сделал правильно. Надин хотела ребенка, тебе был нужен наследник, ты не хотел ей изменять, потому что любил. Такая задача не имеет решения.

— Но у тебя же получилось…

— Между нами большая разница. Я — эгоист, который пожелал иметь все и сразу. А ты — император. Ты не принадлежишь себе в полной мере и должен думать об Империи.

— Я не хочу быть похожим на отца.

— Ты уже не похож. Вы разные, начиная хотя бы с того, что у тебя есть совесть. Но кое в чем вы действительно похожи, и меня это беспокоит, — взгляд императора стал острым и пронзительным. — Георг был одинок и сходил с ума от невозможности с кем-то поделиться своим страхами. И ты тоже одинок, выстраиваешь вокруг себя стены, хотя можешь разделить ответственность с близкими. Подумай. У тебя есть шанс начать все сначала.

— Ты предлагаешь мне пройти по канатному мосту, натянутому над пропастью, в ураган.

— Можно стоять и смотреть, а можно пройти и узнать, что ждет тебя на той стороне…

Кристиан встал и сжал плечо племянника. Не императора, а мальчишки, которым он когда-то был.

— Мне жаль, что с Надин все вышло именно так. Никому не дано предсказать будущее. Если бы мы знали, что нас ждет, жизнь шла бы по совсем иным сценариям. Или оставалась неизменной, но горечи в нас было бы куда больше. Ты сделал все, что мог. И поступил правильно. Запомни. Правильно. И перестань себя корить. У тебя свадьба послезавтра. Есть повод улыбнуться.

— Нас всех могут на ней убить.

— А могут и не убить. Так зачем хоронить себя заранее?..

Валенсия повернулась боком, рассматривая платье в зеркало. Вышло хорошо. Светло-коралловый цвет подчеркивал смуглость кожи, но не был столь вызывающ как бордовый или иной оттенок красного. Плотный шелковый чехол с треугольным вырезом облегал фигуру, а мягкий слой кружев и шифона, идущий поверху, подчеркивал достоинства и создавал иллюзию коротких рукавов до локтя. Из-за украшений, присланных Великим герцогом, пришлось дополнить наряд черным контрастным поясом из того же шифона. В итоге платье едва ли выглядело свадебным в классическом понимании, но совершенно точно запоминающимся.