Книга Утилитарная дипломатия, страница 31 – Дайре Грей

Снова тишина, в которой слышно, как быстро и часто бьется сердце, а собственное дыхание почти оглушает.

— Я проснулся от крика. Прибежал в детскую. Сабина стояла с ребенком на руках и ничего не видела. Ни на что не реагировала. Няня валялась на полу с разбитым носом. Утром она ушла, а Сабина ничего не помнила! Я сам начал спать в детской! Несколько раз просыпался ночью и видел ее с ребенком на руках. Она ходила кругами с пустыми глазами. Младенец плакал, перестал есть, а у нее пустые глаза! И ничего не помнит утром!

— Герхард… — тихий выдох, похожий на попытку успокоить, но герцога видимо уже несло.

— Лекарь предлагал сдать ее в лечебницу, а ребенка в больницу, чтобы вернуть в норму! Бормотал про родильную горячку! Материнское безумие! Истерию! Кениг был бы в восторге избавиться таким образом от претендентов на титул! Что еще мне было делать?! Я уже почти решился на предложение лекаря, потому что им обеим становилось только хуже, а потом появилась эта няня! И видят элементали, стало лучше! Поэтому, если у тебя есть хоть какие-то к ней претензии, ты засунешь их себе в задницу и будешь улыбаться!

Клара зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя лишним звуком и поспешила обратно по коридору, на ходу обливаясь холодным потом. В детской она выдохнула и прижалась к двери, чувствуя, как дрожат ноги.

Откровения герцога звучали страшно, и стало понятно, почему слуги не говорили о других нянях и предполагали, что их уже не найдешь. И тот вопрос герцога в первый вечер… Все стало ясно.

Из кроватки донеслось хныканье, и Клара поспешила на зов. Малышка кряхтела и пыталась достать ручки из пеленок.

— Ну-ну, все хорошо, — ребенок привычно лег на сгиб локтя. — Все хорошо. Сейчас мы с тобой походим, и ты заснешь. Ты ведь не голодная?

Аппетит у девочки был хороший, к ложке она привыкла, но фройляйн хотела перевести ее на бутылочку. Так всем было бы удобней.

На руках малышка быстро успокоилась, но спать не хотела, предпочитая рассматривать саму Клару и потолок над ее головой.

— Ты любопытная, да? Все интересно? — няня улыбнулась ребенку, забывая все ужасы, услышанные под дверью.

— Фройляйн Гессен, простите за беспокойство, — раздавшийся за спиной голос герцога напомнил о реальности, но Клара обернулась к двери уже совершенно спокойно.

— Ваша Светлость?

Хозяин дома выглядел чуть лучше, чем неделю назад. По крайней мере, побрился, причесался и начал носить жилет с рубашкой.

— Позвольте представить вам герра Юстаса Шенбека, моего кузена. Он хотел бы взглянуть на малышку.

Спутник герцога был строен, высок и хмур. Светлые волосы, светлые глаза, едва не мечущие молнии. Тонкие черты лица. «Смазливая рожа», как сказала фрау Бауэр.

— Добрый вечер, — кивнула Клара, делая короткий книксен.

С ребенком на руках не до приветствий.

Герр Шенбек скользнул по ней быстрым, острым взглядом, словно желая пронзить насквозь, но, стоило ему заметить малышку, и выражение лица изменилось. Стало сначала удивленным, затем недоверчивым, любопытным, как у мальчишки, впервые увидевшем мороженое.

Фройляйн Гессен спрятала усмешку и шагнула к мужчинам. Все отцы одинаковы, когда видят детей впервые. А уж если в руки дать…

Руки гость протянул. И неловко замер, не зная, как их пристроить. Локти прижал к корпусу, пальцы растопырил, а взгляд стал испуганный и неуверенный. Точь-в-точь отец, когда родилась Августа.