Книга Утилитарная дипломатия, страница 92 – Дайре Грей

— Чтобы мы поторопились. Насильственная дипломатия, как говорит дядя. Когда одна сторона навязывает другой свои условия и вынуждает их соблюдать. Ультиматум. И, полагаю, сроки у нас значительно меньше, чем мы думали. Вы же телеграфировали Великому герцогу?

Герхард обернулся к охраннику, который спокойно кивнул.

— Еще утром. Попросил подкрепление. Указал, что ситуация мутная.

— Пока телеграмма дойдет, пока Кристиан примет меры…

— Нам могут помочь? — в глазах мэра появилась надежда.

— Боюсь, помощь будет совсем не та… — герцог покачал головой. — Если бы не сеньора Торрадо, Георг не стал бы принимать меры, а позволил бы мне разобраться, но так как здесь его невеста…

Глава города вытаращил глаза, уставился на женщину, а затем глухо застонал и прикрыл лицо ладонью.

— Думаю, к вечеру у нас будут гости. В лучшем случае военные, в худшем — светлые.

— Они же просто выжгут пострадавших! — возмутился Роберт.

— Именно. А когда не смогут справиться с источником заразы в шахте, он ответит… И вчерашний вечер покажется нам цветочками.

Перспектива так четко и ясно встала перед глазами, что бастард невольно зажмурился и покачал головой, отгоняя навязчивые образы.

— Значит, мы идем в больницу и надеемся, что элементаль там? — уточнил Акерманн. — Потом забираем его и тащим в шахту. И все это надо успеть сделать за… Сколько у нас осталось?

— Часов пять-шесть.

Отражение выглядело ужасно. Оно пугало. Тенями под глазами, от которых не спасал сон. Отросшими, спутавшимися волосами, ставшими ломкими и тонкими. Потрескавшимися губами, которые я привыкла кусать. Высохшей кожей, лишенной ухода. Первыми морщинками, показавшимися в уголках глаз.

На кого я стала похожа? Когда последний раз смотрелась в зеркало? Не помню. Наверное еще в той, другой жизни. Задолго до родов, когда еще цеплялась за себя прежнюю, не понимая, что скоро все изменится. Уже изменилось, но я так отчаянно не хотела принимать реальность. А в итоге она обрушилась и погребла меня под обломками.

Слишком драматично. Бабушка была бы недовольна. Она сказала бы, что хватит себя жалеть. И что бессонница еще не причина не причесывать волосы. И выглядеть как чучело. Но бабушки больше нет. А все ее слова и уроки были не более чем игрой…

Я провела пальцами по щеке, оттянула кожу, удивляясь тому, что она еще упруга. Коснулась бровей, потерявших форму. Даже если вернуть ее, она не исправит загнанное выражение в глазах. Отчаяние и страх, которые едва не свели меня с ума.

С зеркала перевела взгляд на руки. Ломкие, неровные ногти, обгрызенные заусенцы. Кожа… Еще хуже, чем на лице. И сами пальцы. Какие-то неровные, узловатые. Я похудела после родов, скорее даже отощала. И сейчас кости просто обтянуты кожей. А раньше я всегда следила за руками. Делала зарядку для гибкости, чтобы работать с вязью рун. Руки всегда были моей визитной карточкой. Даже больше, чем лицо, потому что красавицей я никогда не являлась, но считала себя профессионалом. А профессионалы заботятся о своих инструментах. Я тоже заботилась.

Когда я последний раз спускалась в лабораторию? Или в библиотеку? Когда занималась рунами? Магией? Открывала статью или книгу? Как так вышло, что я совсем потеряла себя? И кто я теперь? Что осталось от меня прежней?

В дверь постучали. Громко. Настойчиво. Я отвернулась от зеркала и плотнее запахнула халат, с которым теперь почти не расставалась. Зачем нужны платья, если кроме няни меня никто не видит?