Книга Скромница и Сердцеед, страница 22 – Лана Ежова

— Что здесь происходит?

Фомин замер.

— Вали отсюда, дядя! Проявляй любопытство в другом месте! – с угрозой произнес кто-то из парней.

Удивленный вскрик.

И еще один…

Одноклассник, пуча глаза, вскочил на ноги.

Придерживая платье на груди, я тоже поднялась.

Дружки Фомина лежали неподалеку. В предрассветных сумерках я хорошо рассмотрела кровь и порезы на шеях.

— Есть цветы Божьи, а есть колючки и сорняки. – Торжественно говоря, высоченный брюнет, одетый во все черное, медленно шел на Колю.

И тот не шевелился, оцепенев от ужаса.

Я тоже замерла, глядя на кривой нож-керамбит в руке незнакомца.

— Хороший садовник всегда вырывает сорняки с корнем!

Взмах ножом…

Теплые капли попали мне в лицо. Это заставило очнуться, и я попятилась.

Нет-нет… Я не овца… Я не хочу на убой!

— Не бойся, – мягко произнес убийца. – Ты не первая их жертва, я всего лишь остановил их.

Он протянул забрызганную кровью руку.

— Я пришел за тобой, Элеонора, мой маленький цветочек.

* * *

— Элис?..

Я вынырнула из страшных воспоминаний.

— Да, Саша? Прошу прощения, задумалась, – повинилась перед коллегами.

Как не вовремя вылезли воспоминания из глубин памяти! Сто пудов, этой ночью будут сниться кошмары. Похищение Колей и его друзьями – не самое страшное в моей жизни, но именно с него все и началось.

Так, хватит, я на работе, о ней и буду думать!

— Друзья, на этом все, пора заканчивать наше совещание, – сказала Саша и, когда коллеги стали расходиться, добавила: – Элис, можно я оставлю тебе на несколько дней котенка?

Ого, я и не знала, что у нее появился домашний любимец! Или она говорила, а я не запомнила?

— Конечно, оставляй, я люблю кошек.

— А утверждала, что любишь собачек, – ввернул весело Глеб.

Коллеги засмеялись.

Ну да, было дело… На второй день, как устроилась в агентство, я зашла в спортзал, чтобы позвать коллег на совещание, и один из боевиков, тренирующийся в звериной форме, сбил меня с ног. Позже, извиняясь, заявил, что нечаянно, на инстинктах, но я уверена: он проверял мою реакцию, планируя быстрее узнать истинную суть новенькой. А тогда, лежа под огромным серым волчарой, я в ужасе ляпнула: «Хорошая собачка, хорошая… Я обожаю собачек…»

Некоторое время, пока не освоилась в агентстве, ехидные оборотни меня иначе и не называли, как блондя, любящая собачек.

— Я люблю всех животных, ненавижу только ящериц и змей, – ответила серьезно, не обижаясь на подколку коллег. – И с удовольствием пригляжу за твоим котенком, босс.

Саша обрадовалась:

— Спасибо! Тогда вечером мы его завезем.

Уже в коридоре, когда отошли от кабинета начальницы, Глеб коснулся моего плеча и ошарашил вопросом:

— Элис, ты в порядке?

Я посмотрела на огромного боевика внимательно: хмурый, настороженный, черные волосы взъерошены, в карих глазах тревога.

— Да. Почему спрашиваешь?

— Ты сильно побледнела под конец совещания, и сердце так стучало, как будто за тобой кто-то гнался.

Ох, как он близок к правде! Гнался, да. Прошлое за мной гналось. Жаль, нельзя стереть дурные воспоминания, чтобы они не портили настоящее.

— Смотрела в окно, триггернуло платье прохожей, и я кое-что неприятное вспомнила, – ответила честно, не вдаваясь в подробности.

Глеб уловил мои эмоции – лучше объясниться, чем он надумает глупостей и пойдет с ними к Саше. Из добрых побуждений, разумеется, пойдет, а не чтобы настучать.