Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 32 – Таня Денисова

Я вспоминаю слова Дэймона. Его зверь не чувствовал меня. Значит, его дракона уже усыпили.

— Вы знаете, кто это?

Немая медленно поднимается с колен. Отжимает тряпку, вешает её на край чана.

— Знаю. Но сказать не могу. Пока не могу.

— Почему?!

— Потому что если скажу — ты умрёшь сегодня же ночью. А ты нужна мне живой. Живой и злой. Ты злишься. Это хорошо. Злость — твоё топливо. Без неё ты бы уже сломалась.

Я молчу. Потому что она права.

Она подходит ближе, касается моего плеча сухой, прохладной ладонью.

— Слушай меня внимательно, Алисия. Никому не доверяй. Даже тем, кто кажется тебе добрым и отзывчивым. Еду проверяй. Воду тоже. По ночам не спи крепко. И когда придёт знак — не бойся идти.

— Какой знак?

— Узнаешь, — отвечает тихо и отступает к двери. — Меня ты не видела. Мы не разговаривали. Ты меня не знаешь.

— Но…

— И ещё, — перебивает она. — Лиру не ищи. Её уже нет.

Холод пробегает по спине.

— Что значит — нет?

Немая смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— То и значит. Она выбрала не ту сторону.

Она разворачивается и уходит, растворяясь в паре так же бесшумно, как появилась.

Я остаюсь стоять на мокром полу, сжимая в руках тряпку, и пытаюсь переварить услышанное. Лиры больше нет. Но я ведь только вчера с ней разговаривала?

Ох и странная эта Немая. Но её слова убеждают меня в одном — в этом монастыре происходит что-то нехорошее, и мне предстоит вести себя крайне осторожно, чтобы не попасть в беду.

День тянется бесконечно.

После прачечной — молитва. После молитвы — завтрак. Вода, каша и кусок чёрствого хлеба. Причём в каше больше воды, чем самой крупы. Прелестно…

Дэймон, видимо, выбрал этот монастырь, чтобы я похудела. Считает меня толстой? Посылаю ему возмущённый импульс через метку. Пусть теперь мучается, что там со мной случилось.

Я смотрю на миску и вспоминаю слова Немой: «Еду проверяй». Достаю флакон от мамы Олли, который всё это время ношу с собой (на всякий случай) и незаметно для всех капаю зелье в кашу. Девушка смотрит на меня вопросительно, но я лишь чуть мотаю головой. Потом объясню, почем так делаю.

Кстати, её еду тоже не мешает обезопасить. Не хватало ещё, чтобы мою верную служанку отравили. Я быстро меняю наши тарелки и капаю зелье в порцию Олли. Смотрю по сторонам. Фух, никто ничего не заметил. Все, покорно склонив головы над тарелками, тихо едят.

После завтрака — новое послушание. Сестра Берта, видимо, решила, что прачечная — слишком лёгкое занятие, и отправляет нас в оранжерею.

Оранжерея оказывается огромным стеклянным залом, пристроенным к южной стене монастыря. Здесь тепло, пахнет землёй и цветами. Настоящая жизнь среди камня и холода. И моё настроение при виде разноцветной красоты взлетает вверх. Даже не думала, что могу скучать по обыкновенным цветам.

Нас встречает сухонькая старушка с добрыми глазами, сестра Грета. Она показывает, какие цветы нужно поливать, какие пересаживать, с каких кустов собирать сухие листья, каким требуется удобрение.

— Работа не пыльная, — говорит она мягко. — Но требует внимания. Цветы любят заботу. Любят, чтобы с ними разговаривали, не забудьте об этом. Не относитесь к ним, как к бездушным существам.

Олли быстро включается в процесс. Оказывается, она обожает растения. И в её доме даже есть собственная небольшая оранжерея. А я всё время оглядываюсь, ищу глазами Лиру. Но её нет. В коридорах и в трапезной я её тоже не видела. Как сквозь землю провалилась.