Книга ( Не)нужная истинная генерала, страница 34 – Таня Денисова

Я сижу на холодном полу до самого рассвета, слушая тишину.

И когда утром за мной приходят, чтобы вести на молитву, я уже знаю, что увижу, когда пройду мимо бывшей кельи Лиры. Она будет пуста. Кровать будет заправлена. И в келье не будет ни одной личной вещи Лиры.

Словно Лиры никогда здесь и не было.

Во мне тут же пробуждается злость. Что им сделала эта тихая девушка? Что с ней сейчас? Где она?

Ох, Лира. Я обещаю тебе, я узнаю, что тут происходит. Я добьюсь правды и наказания для тех, кто причастен к твоему исчезновению.

Главное, чтобы ты была жива.

Всю ночь я просидела на холодном полу, прислушиваясь к каждому шороху, но из коридора больше не доносилось ни звука.

Колокол бьёт, призывая всех на утреннюю молитву.

Выхожу из кельи и на ватных ногах иду мимо двери Лиры. Останавливаюсь, осматриваюсь по сторонам и, пока в коридоре пусто, толкаю дверь. Заперто. Прикладываю ухо к холодному дереву. Тишина. Не слышно ни всхлипов, ни дыхания, ни движения по келье. Там пусто.

— Госпожа, — раздаётся тихий шёпот за спиной.

Вздрагиваю. Поворачиваюсь и вижу Олли. Она бледная, под глазами тени. Тоже не спала. А если не спала, то тоже слышала крик. Значит, мне не показалось, и я не сошла с ума.

— Я слышала шаги ночью, — шепчет она, оглядываясь. — А ещё одна из послушниц обмолвилась вчера, когда думала, что я не слышу, что в подвал давно никто не спускался, а вчера там кто-то ходил.

— И где вход в этот подвал?

— Вроде бы в оранжерее.

Я киваю. Пока не уверена, что эта информация мне пригодится, но делаю себе мысленную пометку.

Молитва тянется бесконечно. Я стою на коленях, но не слышу ни слова. В голове крутятся мысли о Лире, подземелье, ночных шагах, крике.

Я осторожно поднимаю голову и замечаю на себе пристальный взгляд сестры Элоди. Тут же опускаю голову.

После завтрака нас снова отправляют в оранжерею.

Сестра Грета встречает нас с обычной доброй улыбкой. Сегодня она учит нас пересаживать молодые ростки. Я работаю, но краем глаза постоянно осматриваю помещение. Где-то здесь должна быть та дверь, о которой говорила Олли.

И я её замечаю.

В дальнем углу, за высокими стеллажами с горшками, за ящиками с землёй и мешками с удобрениями. Обычная деревянная дверь, старая, обитая почерневшим железом. Если не присматриваться и не заметишь.

Я медленно приближаюсь к ней, делая вид, что ищу свободный горшок. Провожу рукой по косяку, пытаясь понять, заперта ли.

— Сестра Алисия!

Голос сестры Греты звучит так резко и неожиданно, что я дёргаюсь. Оборачиваюсь. Она стоит в двух шагах, и в её глазах больше нет доброты. Только настороженность и... страх?

— Вам нужна помощь? — спрашивает она, и голос её дрожит.

— Нет, спасибо, сестра. Я просто искала, куда поставить этот горшок.

Она подходит ближе, заслоняет собой дверь.

— Там старый подвал. Там давно ничего нет, только плесень и крысы. Не ходите туда, прошу вас.

— Конечно, сестра.

Я отхожу, но спиной чувствую её взгляд. Она следит за мной весь оставшийся день. Следит, чтобы я держалась подальше от двери. А вот это уже настораживает. Раз в подвале только плесень и крысы, то почему нельзя даже к двери подходить?

Я должна узнать, что там. Но сначала я осторожно узнаю у монахинь, что двери в кельи запираются в полночь, с последним ударом колокола. Выйти из кельи потом невозможно. А вот вернуться можно. Открываются с первым утренним звоном колокола. Если послушнице нужно выйти раньше на послушание, она сможет выйти. Магия, в общем.