Книга Не буди Лихо, страница 120 – Александра Стрельникова, Этта Гут

Тогда, несмотря на все свое усердие, полицейские не смогли обнаружить надежно спрятанную за шкафами дверь потайной комнаты, куда Горошкин отнес незнакомку. А когда они покинули бордель, Эмма приказала устроить больную в своих комнатах. Не один час она просидела рядом, вслушиваясь в горячечный бред беглянки. Что-то терзало бедняжку. Она то металась по постели, выгибаясь, стискивая кулаки и бормоча что-то об убийстве и каре за него. То затихала, начиная жалобно спросить о помощи, защите и тогда упоминала имя, которое заставляло мадам задумчиво хмурить тщательно подведенные брови.

Кое-что следовало прояснить. И чем скорее, тем лучше. Эмма еще какой-то время поразмышляла, а после вызвала к себе для разговора одну из девиц с нижних этажей:

— Катюш, ты, я помню, говорила, что у тебя в главном полицейском управлении завелся преданный воздыхатель?

— Да, мадам. Даже на содержание звал, да только толку с него, как с козла молока. — Ты сможешь увидеться с ним сегодня?

— Попробую. А что от него надо-то?

— Узнай, с чего облавы устраивали. Кого ищут и почему. Поняла?

— Есть, мадам. Будет исполнено, мадам, — наряженная в розовое с рюшами платье ярко-рыжая девица расхохоталась, козырнула по-военному и замаршировала из кабинета хозяйки.

— И перестань столько жрать. Скоро в дверь пролезать не будешь! — Эмма проводила впечатляющий зад развеселой Катерины неодобрительным взглядом.

— Что вы, мадам! Это не жир, это мой капитал!

— Иди уж... банкирша.

— Иван Димитриевич!

Чемесов вздрогнул, просыпаясь, и поднял со скрещенных на столе рук тяжелую голову. Он уже не помнил, когда в последний раз спал нормально. В дверях его кабинета стоял Миша Румянцев.

— Ты чего, Мишенька? — Чемесов усиленно поморгал, пытаясь заставить свое единственное око смотреть на мир.

— Мне сказали, Орлов арестован?

Иван кивнул.

— Ну… Ну так я пришел садиться в тюрьму! — юноша перешагнул порог, и Чемесов увидел в его руках саквояж. — Мне давно пора было сделать это. А то и сам мучился, и Сашу вынуждал скрывать от вас… — Миша запнулся и отвел глаза.

— Ну что ж! Решился, так решился, — Иван вздохнул и поднялся из-за стола. — Садись. Сейчас позову стенографиста. Он запишет твое признание, а потом я сам провожу тебя… Сегодня, или в крайнем случае завтра увидишься с адвокатом.

— Но у меня нет адвоката…

— Уже есть. Его зовут Борис Антонович Зельдин. Слушайся его во всем. И не отчаивайся.

— Спасибо, Иван Димитриевич… Могу я узнать, что известно о судьбе Саши? Чемесов привычно засунул руки глубоко в карманы брюк и нахмурился:

— Ничего утешительного, Миша. Известно лишь, что прошедшей ночью ей удалось ускользнуть от Орлова. Но что с ней случилось потом?! Сейчас прочесывают все окрестные притоны…

— Силы небесные! — Миша побледнел.

— Остается только ждать и надеяться, голубчик. Только ждать и надеяться.

Пока Иван занимался Михаилом Румянцевым, из больницы, где лежал Олег, пришло сообщение. Санитар, который менял больному простыни, услышал, как тот застонал. Медбрат замер, сунулся ближе и успел заметить, что у господина Иевлева задрожали веки. А потому Чемесов, проводив Мишу до места его временного заключения, тотчас устремился в больницу. Юрий Родионов уже поджидал его там.

— Юрка, неужели приходит в себя?