Книга Не буди Лихо, страница 4 – Александра Стрельникова, Этта Гут

— Видите ли… Обычно госпожа не смеется…

Ивана вздохнул, качнув головой:

— Ну и? Говорите же!

— Я пошел на ее голос и вот… У-увидел ее. Она сидела на полу возле господина и смеялась, а он не шевелился… Ну и я принял решение: послал за полицией и за врачом. Госпожа была явно не в себе…

— Оружие? — Чемесов уже не смотрел на дворецкого.

— Судя по величине входного отверстия, граф Орлов убит выстрелом из револьвера Григорьева-Эпштейна. Стреляли с довольно близкого расстояния. Сам пистолет не обнаружен, — деловито отрапортовал один из экспертов.

Пистолет этот был моделью распространенной, и его можно было купить без особых проблем везде. Да и сделать это мог любой — будь ты дворянином, живущим на центральных островах, жителем островов периферийных, фабричных или крестьянином с поверхности...

— Когда наступила смерть?

— Это уже вопрос к доктору.

— Кстати, где он?

— Наверху. С графиней.

Недовольно морщась, Иван направился к дверям. Он уже собирался перешагнуть порог комнаты, когда сквозняк захлопнул тяжелую створку прямо перед его носом. Одновременно от окна долетел звук бьющегося стекла. — Что это?

— Похоже, форточка, Иван Димитриевич. Видно, была не закрыта.

Чемесов кивнул, привычно почесал бровь под повязкой и, вздыхая, пошел прочь из комнаты, с порога распорядившись:

— Пусть кто-нибудь все-таки позовет врача.

* * *

— Ну вот, моя голубушка, — приговаривал доктор Юрий Николаевич Родионов, похлопывая Александру по руке.

Этот весельчак был так уютен и очевидно добр, что захотелось заплакать.

— Ну-ну. Только отсмеялись и уже плакать! Куда ж это годится?

В дверь коротко стукнули, и, не дожидаясь разрешения, в комнату заглянул человек:

— Господин доктор, Лихо … э… то есть, я хотел сказать, вас зовут вниз.

— Иван? — Да, и поторопитесь, он зол как медведь-шатун.

— Уже иду.

— Кто… Кто это? — пролепетала Александра.

— Иван Димитриевич Чемесов. Судя по всему, он будет вести расследование, госпожа графиня. Вы еще встретитесь с ним. А теперь отдохните. Я скоро вернусь.

Едва дверь за Родионовым закрылась, в комнату ужом проскользнул юноша лет восемнадцати.

— Мишенька, — Александра протянула руки, и ее любимый младший брат, единственная родная душенька во всем мире, кинулся ей в объятия.

Щека, прижавшаяся к ее плечу, была холодной, а от светлых мягко вьющихся волос пахло осенней сыростью и ветром, который здесь, на плывущих в десятках метрах над землей островах, дул практически всегда.

— Ты… Где ты был?

— Ну… Тут, у себя… Писал кое-кому, — старательно пряча глаза, ответил Миша, и сердце Александры ухнуло куда-то вниз, в самые пятки.

— Мишенька, что же мы теперь будем делать?

— Боже мой! Да жить наконец! Больше эта скотина никогда не тронет тебя! Никогда не посмеет… — юноша запнулся и мотнул головой.

— Откуда ты знаешь? — запинаясь, спросила она.

— Думаешь, это можно скрыть? — гневные глаза Михаила уперлись в багровую полосу, которую приоткрыл сползший пеньюар. — Наконец-то ты будешь избавлена от этого грязного негодяя! Будь он проклят! Будь он проклят во веки веков!

— Миша! — Ему место в аду, Саша! И надеюсь, там его уже встретили с распростертыми объятиями.

— Ох, Миша...

Две слезинки все-таки пробрались через густые ресницы и скатились по бледным щекам. Михаил растерянно проследил их бег — его сестра никогда не плакала…