Книга Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря, страница 71 – Анна Гале

— Теперь едем к автовокзалу, там можно будет устроить массовую драку. В ближайшие дни у нас разминка. Большое служение начнётся, когда Лили с Синичкой уедут из города.

— Боюсь представить, в каком состоянии будет Танюшка, когда проснётся.

— Предоставь всё Лили. Она великолепно справится — успокоит, плечо подставит, слёзки вытрет, всё выслушает, — Герберт встретил мой недоверчивый взгляд и с улыбкой добавил: — У Лилианы, когда нужно, это прекрасно получается. Не волнуйся, там всё будет в порядке.

Мы ехали к вокзалу, чтобы снова принести кому-то смерть. Мой взгляд случайно упал на кольцо. Я закрыла глаза, снова открыла. Нет, не показалось. Камень в моём кольце на глазах становился фиолетовым.

Я потянулась, не открывая глаз, и с улыбкой протянула руку. Ладонь скользнула по простыне. Вадима рядом не было. Наверное, муж ещё наблюдает за квартирой слуг Грарга.

Странно, но сегодня диван казался намного мягче, лежать на нём было гораздо приятнее. Наверное, я уже привыкла к спартанским условиям жизни с рыцарем света.

Какой дикий сон я видела! Одно воспоминание о нём сразу омрачило пробуждение.

В моём кошмаре Лиля убила Иоганна, Вадим назвал своё настоящее имя — Вильгельм Габсбург — и чуть не погиб, а я оказалась на совете судей ордена Грарга. Да уж, разговор с Лилианой, пытавшейся меня напугать, не прошёл даром, надо же было такому присниться (*Синичка вспоминает разговор накануне описанных событий, см. роман «Половинки одной судьбы»).

С каждой секундой сон вспоминался всё отчётливее. Лица, имена, детали всплывали в памяти, как будто кошмар происходил наяву. Последнее ясное воспоминание — Лилиана дала мне две какие-то таблетки. Она гладила меня по голове, называла Синичкой и повторяла: «Он ушёл, твой муж уже далеко, всё закончилось».

А перед этим Вадим от меня отрёкся, потому что я изменила ему с Гербертом. Я ползала перед мужем на коленях, а он говорил, что я ему больше не жена. И мне казалось, что моё сердце вот-вот разорвётся, но рвалось не сердце, а душа — медленно, мучительно, словно распадаясь на всё более мелкие, неровные части.

Нет, это был сон, в жизни не могло произойти ничего подобного. Вадим любит меня. Заменивший мне отца Иоганн, конечно, жив. Надо всего лишь открыть глаза и убедиться, что я лежу в нашей постели в однокомнатной съёмной квартирке.

Такая простая вещь — открыть глаза, но почему-то мне стало очень страшно. Веки оказались тяжёлыми, непослушными. Тревога нарастала с каждой секундой.

Я дотронулась рукой до плеча. Во что это я одета? Ткань на ощупь незнакомая. И постельное бельё не такое, как обычно: это шёлк, а не хлопок. В комнату откуда-то проник запах дорогих духов и сигарет. Наверное, по вентиляции донесло из соседней квартиры. Как же хочется на это надеяться! А ещё снова появилась тупая ноющая боль. Она же полностью утихла за два дня…

— Открывай глаза, Татьяна, — раздался рядом бодрый голос Лили. — Я же вижу, что ты не спишь.

Хватит обманывать себя! Я вздохнула поглубже и разомкнула веки.

Да, кошмар не был сном. Я лежала на большой кровати в комнате Лилианы, а сама хозяйка в белом атласном пеньюаре устроилась за столом перед включённым ноутбуком с чашечкой кофе.

— Добро пожаловать в семью, четвёртой будешь, — хмыкнула она.