Книга Отец моей подруги, страница 72 – Асия Кравец

— Тогда иди в спальню. Я закончу здесь и приду. Нам нужно обсудить завтрашний регламент. И не только его.

Я поняла, что его обсуждение — это лишь предлог. Моё сердце бешено заколотилось о ребра.

Я молча встала, обошла его и вышла из кухни. Спорить с ним было всё равно что пытаться остановить лавину. Бессмысленно и изматывающе. В спальне я не зажгла свет. Села на край огромной кровати, вглядываясь в темноту, которая теперь казалась единственным убежищем.

Но стоит ли мне от него бежать? И куда? У меня нет возможности расстаться с ним. Он не оставит меня. И я, если честно, этого не хочу.

Меня буквально раздирало от этих противоречивых чувств. Я хотела бежать от него, куда глаза глядят, и в то же время прижаться к его сильной груди, найти там защиту.

Шаги Карима в коридоре я узнала бы из тысячи. Тяжелые, размеренные. Он вошел, не стучась. Хозяин в своем праве. Дверь закрылась с негромким, но финальным щелчком. Включился свет.

— Я передумал везти тебя в салон. Завтра к вечеру стилист приедет сюда, - его голос раздался совсем рядом, он подошел со спины в то время, как я смотрела в окно, за которым уже было темно. - Привезут платья. Выберешь то, что понравится, но темно-синее мне кажется лучшим вариантом. Оно подходит под цвет твоих глаз, когда ты злишься.

Его руки легли мне на плечи, большие и горячие. Я почувствовала, как он наклонился, коснувшись губами моей макушки. От этого простого жеста по телу пробежала волна, которую я не смогла подавить в себе. Слишком теплая. Слишком родная.

— Карим, остановись... - прошептала я, но в моем голосе не было силы.

— Ты этого не хочешь, Юля, - он развернул меня к себе, заставляя встать. - Ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть обо всём. О Ясемин, о совести, о твоем так называемом правильном существовании. Скажешь, не так? Я вру?

Он притянул меня вплотную, так, что я почувствовала жесткую пряжку его ремня и бешеное сердцебиение. Свое или его, я уже не понимала. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах.

— Ты моя, — выдохнул он прямо в губы. - И завтра вечером это признает весь город. А сегодня ты признаешь это сама.

Он не стал ждать ответа. Его поцелуй был требовательным, не оставляющим возможности для сомнений или побега. Это было клеймо. И, отвечая на него, я понимала, что назад дороги больше нет.

Я ответила на поцелуй с какой-то отчаянной злостью, вкладывая в него всю свою боль и то унизительное влечение, которое никак не могла победить. Как бы ни старалась. У меня не получалось.

Мои пальцы впились в его плечи, сминая дорогую ткань рубашки. Если это падение, то я хотела разбиться вдребезги, лишь бы не чувствовать этой изматывающей неопределенности.

Карим рыкнул, прижал меня к холодному панорамному стеклу. За спиной бездонная черная пустота, а впереди его обжигающее тело, не оставляющее ни сантиметра личного пространства.

— Посмотри на меня, - выдохнул он, отстранившись всего на пару сантиметров.

Я открыла глаза. Его взгляд был темным, затуманенным страстью и всё еще пугающе притягательным.

— Завтра ты наденешь то синее платье, - говорил он, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу. - Ты будешь улыбаться моим друзьям. Ты будешь моей гордостью и моей слабостью. И плевать, что скажут другие. Ты поняла?