Книга Отец моей подруги, страница 82 – Асия Кравец

— Роды будут проходить в одной захудалой больничке, где я уже подкупила врачей, - продолжала Зайнап, и Карим почти видел, как она самодовольно ухмыляется. - Я окажусь рядом с этой больницей, когда у меня якобы начнутся схватки и сядет телефон. Понимаешь? Всё будет выглядеть естественно. Форс-мажор. А потом врачи запишут ребенка на меня. У той девчонки плод якобы погибнет при родах. Она на все согласна и ждет свои деньги. А я жду мальчика, который станет Магомадовым.

— Мама! Ты что? Ты что творишь?! - Ясемин едва не сорвалась на крик. - Ты хочешь принести в дом отца чужого ребенка! Ты как себе это представляешь?!

— А как мне удержать Карима, Ясемин?! – в тоне Зайнап прорвалась неприкрытая ненависть, оголившая её истинное лицо. - Ты не видишь, что он теперь живет с другой? Как мне еще его вернуть в семью? Ты хочешь остаться без наследства? Хочешь, чтобы эта нищенка правила здесь всем?! Она захапает все наше добро своими умелыми ручонками! И ты первая останешься с голым задом!

Карим сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он вспомнил, как сегодня в офисе Зайнап картинно прижимала руку к животу, как ласково говорила о малыше, косясь на Юлю. Весь этот спектакль, каждый жест, каждая нежная улыбка, всё было пропитано ядом лжи.

Он, дурак, мучился совестью, считал себя последним подонком, бросающим беременную жену. А в это время его жена выбирала подходящего по цвету кожи ребенка.

— Но мам, - Ясемин замялась, её голос стал совсем тихим. - А как же... ну, близость? Папа не поймет, что у тебя накладной живот? Да это бред какой-то, мам!

Пауза, последовавшая за этим вопросом, показалась Кариму вечностью. Для него после этой новости вообще время будто остановилось.

— Твой отец уже давно не прикасается ко мне, - голос Зайнап стал сухим и колючим. - С тех самых пор, как у него появилась твоя подружка. Он давно спит с ней. Так что насчет живота не беспокойся. Я скажу ему, что врач запретил любые нагрузки и близость из-за угрозы выкидыша. Он поверит. Он не станет рисковать ребенком.

Эти слова стали последней каплей. Она использовала его желание иметь сына, как оружие против него самого. Она превратила его жизнь в дешевый спектакль, в котором он был единственным зрителем, принимающим всё за чистую монету. Как дремучий лох.

Карим больше не мог ждать. Вся его выдержка, всё хладнокровие испарились. Он толкнул дверь и та тихо отворилась.

Карим вошел в гостиную, залитую уютным теплым светом.

Зайнап, восседающая в кресле, захлопнула рот и уставилась на него. Ее глаза расширились от ужаса. Наверное, гадает сейчас, сколько он слышал. А он слышал достаточно.

Ясемин прикрыла рот ладонью, вжавшись в спинку дивана.

Карим стоял молча. Смотрел на Зайнап. На женщину, которая только что убила в нем всё, что еще связывало его с этим домом.

— Значит, врач запретил? – его голос звучал почти шепотом, но от этого звука жена вздрогнула так, будто её ударили хлыстом. - Продолжай, Зайнап. Я хочу дослушать до конца. Про больничку, про темненького мальчика. Не стесняйся. Расскажи мужу, как ты планировала сделать его счастливым папой.

Зайнап захлебнулась тем, что хотела сказать, видимо, догадавшись, что слышал он все. Ее лицо мгновенно превратилось в серую восковую маску. Она по привычке потянулась к животу, но тут же отдернула руки, будто обожглась об собственную ложь.