Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 6 – Груша Ерофеева

Моя новая работа, где работает тело, позволяет голове заполняться разными мыслями и воспоминаниями.

И лезет воспоминание о еще одной совместной покупке зимней одежды для меня. Поехали с мужем на ярмарку. С нами увязалась сестра. Она часто была с нами последние годы. Куда бы мы ни ехали, особенно на летний отдых по местным турбазам, Светочка с нами как пришитая. Мне казалось, что это они меня берут с собой по доброте душевной, как одинокую родственницу, а не мы берём с собой Свету.

Вот так и на ярмарке. Я выбираю, примеряю с продавцом. Муж с сестрой чуть поодаль, как бы они вдвоём пара, и я на роли бедной родственницы, которой они помогают. Периодически делают мне гримасы: нет, это тебе не идет. Больше всего мне «не идут» дорогие норковые шубы.

Наконец уставшая продавец несёт мне маленькую курточку из овчины, уцененную, с дырявым рукавом, совсем за копейки. И я решаю купить. Носить что-то надо. А куртка правда копеечная. Не жалко на себя.

И тут на кассе Кирилл вдруг вспоминает, что он мой муж, а не моей сестры, как могло бы показаться со стороны. И достаёт на кассе деньги. Мне так противно! Отказываюсь от его денег. ПлачУ сама.

В машину садимся на эмоциях.

— Ты меня оскорбила! — Буквально орёт супруг. — На глазах у этих чёрножопых оскорбила!

Чёрножопые — это пара восточных мужиков, которые сидели возле кассы. Охранники? Не особо обратила на них внимание. Но Кирилл всех южных и восточных мужчин ненавидит. При русских он бы стерпел.

А сестре весело. Она хохочет:

— Ну и дура ты, сестра! Сестра, ты ДУ-РА!

В её понимании умная — та, что может с мужика что-то поиметь. Вот она, например. У неё своего мужика нет. Зато чужие одаривают.

А мне противно стало брать от него деньги. Держался от меня в стороне, демонстрировал всем, что не эта моя жена, маленькая и плохо одетая, а вот эта — молодая и расфуфыренная. А потом как нищенке подаяние бросил. Пусть подавится!

Почему тогда я воспринимала его явное неуважение не так больно? Обижалась, да. Обида стала моей вечной спутницей по браку. Обижалась. Но проглатывала. И получала очередной приступ экземы.

Да, Маша, ты дура! Подавился-то не он. А ты!

Мы почти не видимся. Оказывается, так можно и в хрущебе.

Стараемся не пересекаться даже на кухне.

В доме постоянно чужие люди. Ученики и их родители, которые дожидаются своих чадушек в нашей гостиной.

Я так устала от этого многолетнего вокзала в доме! Всех его клиентов нужно встретить-проводить, подать кофе, изобразить гостеприимство. При этом мою работу за меня никто не сделает.

По привычке готовлю еду.

И даже — это что, я сделала?! — стираю вручную его трусы, традиционно брошенные ночью в ванной.

М-да, память тела... Привычке почти 25 лет. За день не избавиться.

Перед сном перекидываемся фразами.

Он меня стыдит! Реально!

Он!

Меня!

Стыдит!

Заявляет, что ничего такого страшного не совершил. Все изменяют. Да, и он изменяет. Он ничем не отличается от других. И от моей семьи тоже. Мой двоюродный брат изменяет. Мой родной брат изменил и даже ребёнка сделал на стороне. И даже я изменяла!

Да ну? Кому и с кем я изменяла?

Оказывается, я изменяла ЕГО ЖЕНЕ.

С НИМ.

— Это как, объясни? Как я могла изменять твоей жене? Я не была за ней замужем или жената на ней. Я не давала ей клятв верности. Я даже не была с ней знакома. Ты ничего не перепутал? Например, меня с собой. Это ты изменял своей первой жене. Как и второй. Я никогда и никому не изменяла.