Книга Серая шейка. Непридуманная смерть, страница 70 – Груша Ерофеева

Завершается наша переписка злой фразой "подруги":

— Ты проститутка!

Долго смотрю на эти слова. Перечитываю. В голове не укладывается.

Я — проститутка? На основании чего сделан вывод? Да, у меня был короткий период бурных встреч. Да, вокруг меня крутятся какие-то кавалеры. А Октябрина жаловалась, что не может найти себе никого для "мести". Тут, она уверена, причиной стало отсутствие у нее жилья. Ведь она моложе меня и стройнее. А мои воздыхатели лезут ко мне, старой и толстой. С чего бы? Да дураку понятно — ради моей квартиры. Она и сама пыталась познакомить меня со своим старшим братом, неженатым и бесквартирным. Тоже ради моей жилплощади?

Проститутки спят с мужиками ради денег или еще чего-то материального. А я за всю жизнь рубля не получила ни от кого. Да меня под чужим именем друг мужа узнал по одной моей фразе. Я ему тогда сказала "Мне муж за всю жизнь рубля не дал" и сразу же получила ответ:

— Маш, это ты что ли?

Это муж ни рубля не дал. Что говорить о посторонних. Если и были какие скромные подарочки, то я отвечала взаимно и куда более щедрее.

Ну всё! Хватит с меня подруг! Не было у меня их давно. И не надо!

Ни спорить, ни оправдываться, ни тем более прощать её хамство я не намерена.

Появились у меня после развода и полной изоляции от жизни два человека — вроде бы подруга Октябрина и вроде бы любовник Саша. И оба "вроде бы". Имитация. Вернее, суррогат. И результат моей трусости. Страшно мне было остаться совсем одной в жизни. Но такие близкие рядом — угроза куда более страшная, чем абсолютное одиночество. Этот вывод жизнь уже заставила меня выучить. И повторять еще раз не нужно.

Сын уехал в столицу. То есть под крыло новой возлюбленной Кирилла. К Юле. Пусть так. Главное, он там будет не один. Юля, Наташа, кто угодно, лишь бы сыну было легче.

Попрощались мы с ним страшно.

Мне словно ампутировали часть тела без наркоза.

Меня бывшемуж любезно захватил в аэропорт проводить, поцеловать на прощание. Сын сложный. Но родной. Единственный. Он достался мне дороже всего в жизни. Самые большие жертвы отданы ради него. Чтобы он появился на свет. Чтобы преодолеть последствия родовой травмы, вырастить его здоровым.

Степан в аэропорту держался от меня в стороне. Никакой нежности на прощание. А была ли она когда?

Но тут что-то другое. Что-то происходит за моей спиной. Чувствую. Просто тело жжет от предчувствия беды.

В последний раз машу ему. Сын уходит в накопитель. Уже не видно его. И тогда подошел Кирилл. Губы сжаты в полоску. Челюсти напряжены:

— Наш сын принял решение больше не поддерживать с тобой отношения.

Дышать! Надо дышать, Маша!

В голове звенит.

Держи лицо!

Не падать в обморок!

Не нужно радовать подлеца. Он всё продумал. Специально дождался, когда Степан пройдет регистрацию и уйдет в накопитель. И посторонние кругом. Тоже учёл это. Чтобы я проглотила молча.

Возвращаемся в одной машине. Молчим. На заднем сидении едут друзья Степана.

Кирилл спокойно, словно он и не убивал меня только что, произносит:

— Это друзья Стёпкины. Они будут жить в квартире. И вообще эта квартира — наше дело. Моё и Степана. Тебя пусть она не заботит.

Квартира? Какая квартира? Ах да, квартира.... Та, что у нас с бывшим в равных долях. Степан уехал и она осталась пустой. То есть не пустой... Не волнует меня сейчас квартира.